Холодное сердце - Нева Алтай

Последние несколько часов в голове то и дело вспыхивают обрывочные картинки, но все они слиплись в одну кашу. Сладкие коктейли. Кто-то жалуется на хоккейный матч. Я, склонившаяся над унитазом, пока мужские руки придерживают мои волосы. Урчание мотора и запах моря, пока я парю в облаках.

Наверное, это мне приснилось, потому что еще был... поцелуй.

Поцелуй, от которого трусики намокают.

Меня бросает в дрожь, когда сквозь туман в голове прорываются детали. Мне казалось, что я целовала...

Нет. Наверное, какие-то события прошлой ночи смешались со сном, потому что я помню, как целовала мужчину, очень похожего на Адриано Руффо. Такого со мной не случилось бы и через миллион лет. Сама мысль об этом смехотворна.

Из соседнего конференц-зала на кухню снова доносятся крики. Такие громкие, что я начинаю бояться, как бы не повылетали стекла. И не треснул череп.

— Дон Спада не в духе, — бормочу я.

— Угу, — отзывается Рина. — Мисс Зара уехала по делам, так что в этот раз ее рядом нет, чтобы нас спасти.

— Что-то случилось?

— Слышала, дон Спада созвал срочное совещание. Что-то насчет задержки поставки. Но он не может дозвониться до господина Руффо.

Я замираю, услышав его имя.

— Похоже, — продолжает Рина, не замечая моего состояния, — господин Руффо вчера улетел в Нью-Йорк, и дон просто вне себя от ярости, что его не поставили в известность.

Сдавившая грудь тревога рассеивается.

Слава богу.

Значит, это все-таки был просто сон.

Глава 14

Адриано

Шипение кофемашины сливается с гулом голосов посетителей, смакующих утренний кофе. Завсегдатаи этого уютного нью-йоркского кафе совершенно не подозревают о хаосе, который царил в их городе всего несколько часов назад, и продолжают заниматься своими повседневными делами.

— Прискорбно, что твой последний вечер на моей территории пошел не по плану, Адриано. Но ты хотя бы выбрался из той мясорубки в «Наосе» живым. Пусть и не совсем целым, — произносит Сальваторе Аджелло с сардонической искрой в глазах, поднося чашку капучино к губам. — Надеюсь, твоя рука скоро заживет.

Я пригвождаю взглядом этого хитрого ублюдка, сидящего напротив. Разумеется, до него уже дошли слухи о том, что творилось в клубе Попова.

— Пуля прошла по касательной, — отвечаю я. — Повезло, что стрелок не отличался меткостью.

— Кто знает, может, его навыки как раз были… безупречны.

Я невольно усмехаюсь, хотя чертова рана жжет словно огнем. Я, черт возьми, сразу понял, что «шальная» пуля, чиркнувшая по плечу, прилетела не от тех идиотов, что напали на заведение Попова. Когда меня задело, в живых осталось всего пара нападавших, и оба трусливо жались у парадного входа. Единственные ублюдки за моей спиной считались «своими», и выстрел прозвучал именно оттуда.

Аджелло всегда был и останется мстительным ублюдком. По его негласному указу, никому из членов других семей коза ностра не дозволено ступать на его территорию без личного разрешения. Любой, кто посмеет ослушаться, обычно отправляется домой в мешке для трупов. Если только этот «кто-то» не вкачал пятьдесят миллионов долларов в бизнес Аджелло. И все же нью-йоркский дон, видимо, просто кипел от ярости, когда его шестерки доложили о моем несанкционированном визите почти две недели назад. Я, по сути, плюнул на его запрет, и это требовало ответа. Чего он и не скрывает. Скрывать — не в стиле Аджелло. Но, на мой взгляд, словить меткую пулю за то, чтобы показать ему, что мне глубоко плевать на его указы, — вполне справедливая плата. И я рад, что он со мной согласен.

— Что ж, в таком случае я рад, что он не промахнулся. — Я забираю телефон со стола и поднимаюсь. — В следующий раз, надеюсь, ты пошлешь того же парня.

— Или мог бы просто написать мне заранее. Предупредить, что собираешься в Нью-Йорк.

— Я подумаю.

Аджелло смотрит на меня с легким удивлением.

— Ты никогда не отличался непредсказуемостью, Адриано. Что-то с тобой не так?

Да еще как. Влезать в разборки с доном Нью-Йорка, лишь бы отвлечься от одной конкретной женщины и чертовски необдуманного поцелуя, вполне можно счесть безумием.

— Увидимся, Аджелло.

Вместо того чтобы вызывать водителя, мне хочется пару минут подышать свежим воздухом. Ну, насколько он вообще может быть свежим в этих краях. Поэтому, выйдя из кафе, я сворачиваю налево и направляюсь по улице к подземному паркингу, где меня ждет лимузин.

Последние пару недель в Нью-Йорке принесли мне лишь сплошные головные боли. И речь не о моих обычных мигренях. Я до сих пор не могу смириться с тем, что эта поездка оказалась практически пустой тратой времени. Я не умею проигрывать. Моя запланированная встреча с потенциальным новым партнером на ежегодном гала-вечере «Лучшие в бизнесе» так и не состоялась. Тип просто не явился. Это меня взбесило, но не идет ни в какое сравнение с яростью от очередного сообщения от этого злорадного рифмоплета-ублюдка, пришедшей сразу после новости о том, что одна из морских буровых вышек в Мексиканском заливе, в которую я вложил бабки, сгорела дотла.

17:23 Неизвестный:

«Риск учти, вложись с умом.

Хоть нефть сулит богатства в дом,

Она сгорит — и ты сгоришь в нем».

Сказать, что вчера я приехал в «Наос» в дурном настроении — значит не сказать ничего. А потом в клуб, черт побери, ворвалась банда, причем как раз в тот момент, когда я закрывал сделку по устранению одного назойливого сенатора из Массачусетса. Мой киллер попал под перекрестный огонь и отправился на тот свет, что окончательно добило мое настроение, ведь найти надежных убийц в наши дни не так-то просто. А то, что пулю словил еще и я, стало лишь вишенкой на этом дерьмовом торте.

И все же, несмотря на весь этот пиздец, творящийся вокруг, я не могу выбросить из головы малышку Айрис.

Бартоломью был прав. Держаться подальше от моей девочки с печеньем было необходимо, особенно после той встречи в ночном клубе. После того поцелуя, которого никогда не должно было случиться. Так что эта поездка в Нью-Йорк, какой бы провальной она ни оказалась, стала настоящим спасением.

Первую неделю мне удавалось держать себя в руках и не требовать от Брамса дополнительных сводок о передвижениях и делах Айрис. Мне хватало его обычных ежедневных отчетов. Хотя с каждым часом сохранять работоспособность становилось все труднее. Я убил неприлично много времени, просто пялясь в экран