Холодное сердце - Нева Алтай

сильнее, чем в мой первый раз, когда шла по одному из длинных готических коридоров, но пока следую за Роксанной, инстинкты кричат мне бежать. Однако, когда паника подступает к горлу, я напоминаю себе: я делаю это ради мамы. Я ее единственный шанс на выживание. И нет ничего на свете, чего бы я не сделала для нее. Я буду умолять, красть, занимать, продам душу дьяволу, если понадобится, лишь бы снова увидеть ее здоровой и улыбающейся. В конце концов, это просто секс. Я переживу это. Рано или поздно.

Меня ведут по другому коридору, не тому, что обычно. Роксанна кладет руку мне на плечо, когда мы останавливаемся перед незнакомой дверью.

— Последний шанс. Если хочешь дать заднюю, я могу попросить кого-нибудь тебя заменить.

— Я в порядке. — Я не узнаю свой голос.

Она сжимает мое плечо, кивает и тянется к красному шарфу, привязанному к ручке.

С завязанными глазами я шагаю в комнату. Едва переступив порог, я чувствую это. Другая атмосфера. Здесь жарче. Кожа мгновенно становится влажной.

— Вот так. — Роксанна подталкивает меня вперед, пока мои колени не упираются во что-то мягкое. — Присаживайся. Твой гость скоро будет.

Как и раньше, ожидаю почувствовать диван, поэтому, когда мягкая поверхность подо мной подается сильнее, чем я привыкла, пульс взлетает до небес.

Не диван. Кровать.

Каблуки Роксанны цокают по паркету, удаляясь. Где-то впереди закрывается дверь, щелкает замок. Едва ли секунду спустя я слышу, как с другой стороны комнаты открывается другая дверь.

Мой молчаливый гость здесь.

Его шаги звучат легче, чем обычно. Он приближается торопливо. Возможно, из-за другого покрытия пола.

Матрас рядом со мной прогибается, склоняя меня к новому обитателю.

— Добрый вечер.

Я напрягаюсь от тихих слов.

— Красный тебе к лицу.

Голос не глубокий. Тон расслабленный. Даже дружелюбный. Совсем не такой, каким я представляла его после того напряженного, хриплого шепота «покажи». Это сбивает с толку. После стольких месяцев ожидания, нравится ли мне звук его голоса?

Рука ложится мне на колено.

— Боже, ты роскошна.

Желудок рухнул куда-то вниз. Что-то не так.

Он... он не тот.

Я держу спину прямо, невидящие глаза устремлены вперед, пока пытаюсь контролировать дыхание. Он не похож на моего молчаливого гостя. Он даже пахнет иначе. Я задыхаюсь, давясь тяжелым одеколоном, дымным и древесным. И еще этот въедливый запах дорогого сига, такой удушающий, что хочется закашляться. Так... так неправильно.

В голове воет сирена.

Это не он! Это не мой молчаливый гость!

— Такая изысканная. — В голосе слышится лихорадочная энергия.

Не он! Не он! Не он!

— Словно куколка. — Приторно-сладкое дыхание обжигает шею.

О боже!

Ладонь. Скользит выше по внутренней стороне бедра. Я инстинктивно сжимаю ноги. Я знаю, зачем пришла, но тело словно не хочет подчиняться рассудку. Все внутри кричит: «НЕТ! Я не могу!»

— Не надо так. — Он просовывает руки между моих бедер, разводя их в стороны. — Я стараюсь, но у моего терпения есть предел.

Влажный, липкий язык ползет вверх по моей шее. От этого ощущения меня передергивает, к горлу подступает желчь.

Его ладонь давит на грудь, толкая меня, пока спина не упирается в матрас.

Громкий треск ткани разносится по комнате: он рвет юбку моего платья от подола до талии. Прохладный воздух обдувает обнаженную кожу.

Крик застревает в груди.

Страх парализует. Горло перехватывает. Мышцы отказываются двигаться.

Я. Замерла.

Хватающие руки снова на бедрах. Скользят вверх и вверх. Потом вниз. Стягивая за собой трусики.

Из горла вырывается вопль ужаса, пока я лежу недвижимо, распластавшись на кровати, как окаменевшая жертва.

— Черт. — Тяжелое дыхание. Как у зверя в течке. — Давай, кричи, детка. Мне нравится. Это специальная комната, так что ты никому не помешаешь.

Шорох одежды.

Щелчок расстегиваемого ремня.

— Черт, я уже на пределе. — Еще несколько судорожных вдохов.

Тело наваливается на мое, и от его голой кожи у меня мурашки.

Я не могу дышать.

— Прекрати, — плачу я.

— Для этого уже поздновато, красотка.

Я пытаюсь вывернуться из-под него.

— Я... я не могу. Не могу этого сделать. Пожалуйста.

— Хватит! — Руки. Хватают мои запястья. — Сейчас я...

Я кричу.

И в ту же секунду по комнате разносится оглушительный грохот, от которого дрожат стены.

Тяжелые шаги врываются внутрь. Приближаются.

— Какого хрена? — Злой вопль прямо над моей головой. — Кто, черт...

Вес, прижимавший меня, внезапно исчезает. Его сдергивают с меня с нечеловеческой силой.

Мгновенно я чувствую облегчение. А затем новый страх. Новый ужас. Неизвестность.

Что происходит?

Из меня вырывается всхлип, пока я жадно хватаю ртом воздух. Осторожно я сажусь. Нахожу опору под ногами и слезаю с кровати.

Страх заставляет меня пятиться. Инстинкт не дает потянуться к повязке. Что бы ни происходило в комнате, что бы ни означали эти странные звуки хрипов и судорожной возни, я не хочу знать. Не хочу быть свидетелем.

Приглушенный стон.

Хрип.

Кто-то борется за дыхание. И проигрывает.

Это длится долгими секундами, пока внезапно не обрывается.

Спустя тысячу ударов моего бешеного сердца раздается глухой стук. Словно что-то тяжелое рухнуло на пол.

В комнате воцаряется абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуком шагов. Уверенных и ровных.

Приближающихся.

Идущих ко мне.

Я вжимаюсь спиной и ладонями в стену, чтобы удержать равновесие, потому что ноги готовы подкоситься.

Что происходит? Кто здесь? Чего они хотят?

Меня окутывает аромат моря.

Чистый. Успокаивающий. Умиротворяющий.

Я обмякаю от облегчения.

Это он.

Он стоит прямо передо мной. Я знаю это, хотя он не произнес ни слова. Не коснулся меня. Но я чувствую его. Чувствую его тепло.

Неуверенно я протягиваю руку. Пальцы касаются тонкой, гладкой ткани. Брючина. Поверх мускулистого бедра.

— Пожалуйста. Пожалуйста, забери меня отсюда, — шепчу я.

Две сильные руки обхватывают меня: одна скользит под колени, другая — под спину. Он поднимает меня, словно я ничего не вешу.

Словно повинуясь собственной воле, мои руки обвивают его шею. Лицо находит укрытие в мягкой ложбинке у его воротника. Я чувствую его участившийся пульс щекой. Ощущаю, как напряжены его скулы, пока он держит меня. Выдыхаю, когда его руки крепче сжимают меня.

Прижимая меня к груди, мой молчаливый гость разворачивается и выносит меня из комнаты. Ровный стук его шагов по паркету сменяется приглушенными ударами о ковер.

Тонкая соль. Едва уловимый цитрус. Я теряюсь в его умиротворяющем аромате.

Адреналин, который держал меня на ногах, отступает. Оставляя после себя лишь глубокую усталость и дрожь. От этого я лишь сильнее прижимаюсь к этому мужчине. К мужчине, которого я не знаю, но в то же время словно и знаю.

К мужчине, которому