Рождественское чудо для миллиардера - Анна Россиус

Меряю шагами комнату, хожу туда-сюда от окна до двери. Стараюсь не шуметь, чтобы не разбудить дочь.

Чувствую себя такой одинокой, уязвимой. Ещё эти звуки незнакомые, шорохи. Птички, мышки? Кто может под крышей шарить ночью?

Делая очередной круг по спальне, запираю зачем-то дверь изнутри.

Боже, что со мной творится? Я никогда не была такой мнительной. Тревога эта, предчувствие надвигающейся беды. Будто с минуты на минуту должно случиться что-то плохое.

Сдвигаю кружевную занавеску и выглядываю в окно. На улице дождь усиливается, капли стучат о подоконник и стекают по стеклу.

Ветер качает кроны дубов. Каждая тень кажется человеком, который притаился и смотрит на моё окно из темноты.

Ладони леденеют, но тело бросает в жар. У меня начинается паника.

Зачем я согласилась остаться здесь?! Мне одиноко и страшно!

Собравшись с мыслями, стараюсь взять себя в руки и успокоиться. На столе мигает телефон. И я бросаюсь к нему, будто тону и это спасательный круг.

«Я вернусь утром. Привезти что-нибудь из города вам с Никой? Александр».

Пялюсь на экран, перечитывая сообщение. Потом закрываю глаза и сижу так несколько минут. Вспоминаю сегодняшнее утро, его улыбку, поцелуй и пощёчину. Пульс постепенно приходит в норму, дыхание успокаивается. Перед моим внутренним взором мелькают картинки: Ника на руках отца, улыбается и хохочет, он целует её в щёки, в кудрявую макушку…

Ощущения такие, будто после разрушительного урагана в душе наступает полный штиль. Я оборачиваюсь к мирно спящей дочке и делаю несколько глубоких вдохов.

Пока думаю над ответом, приходит ещё одно сообщение: «Если не спишь, может, поболтаем?»

Это именно то, чего мне хочется последние несколько часов.

«Ника спит рядом».

«Выйди в соседнюю комнату».

А почему нет? Проверяю малышку, поправляю одеяло. И, не до конца прикрыв дверь, тихонько выхожу.

Комната Миллера по размеру такая же, как и наша с Никой. Только окна выходят не во двор, а на поле и большой деревянный амбар.

Мне неловко сюда заходить в его отсутствие, но он же сам предложил.

Включаю торшер и осматриваюсь. Кровать аккуратно застелена светлым шерстяным покрывалом. Рядом на табурете лежит большая кожаная сумка, а на подлокотнике кресла — мужской свитер.

Поддавшись какому-то бессознательному порыву, беру его в руки и прижимаю к щеке, вдыхаю запах знакомой туалетной воды. Приятно.

Телефон начинает тренькать.

Я медлю, прежде чем принять звонок. Будто этот ночной разговор — какое-то запретное, слишком интимное действо.

Видео, мамочки! Ну ладно.

Сажусь на постель, поправляю выбившиеся из пучка пряди и нажимаю на зелёную трубочку.

— Привет, — здороваюсь первая.

Сперва не поняла даже, где Миллер находится. На экране темно, мелькают лучи какие-то.

— Привет! — произносит он низким, будто обволакивающим голосом. — А я в дороге. Тебе не спится?

Точно, он в машине. А лучи от фонарей на шоссе.

— Как раз собиралась ложиться, — вру.

Чувствую себя крайне неуютно из-за своего всклокоченного вида. Поэтому отодвигаюсь от телефона на столе подальше, в тень.

Александр смотрит попеременно то на меня, то на дорогу. Я жду, что он начнёт разговор первым.

— Теплов уже знает, что ты останешься у Дяевых ещё на несколько дней?

Сердце ухает вниз. Мы будем обсуждать моего мужа?

— Знает.

— А о том, что я тоже буду там?

— Я не говорила.

Снова молчание. Он останавливается на перекрёстке перед светофором и снова переводит взгляд на меня.

— Хотел сразу прояснить кое-что, но не мог никак застать тебя одну, Мила. Что тебе кузен наговорил, что ты от меня шарахаешься?

Ох. Опасная тема.

— Про твои тяжбы с бывшей. Про то, что ты пытался силой забрать Нику, когда я попала в больницу, и он оформил запрет к ней приближаться.

— Всё так. Ещё.

— Ещё он уверен, что ты будешь добиваться единоличной опеки над Никой, используя связи и деньги. И заберёшь её у нас.

Александр хмурится, сжимает губы. Вижу, как раздуваются его ноздри.

— Заберу обязательно, — подтверждает он, отчего леденеет всё внутри. — Не у вас. У него. Забрал бы раньше, но помешали некоторые обстоятельства. И твоя кома, конечно.

Его тон меня пугает. Снова чувствую себя беспомощной. И он будто читает мои мысли:

— Тебе нечего бояться, Мила. Главное, что ты очнулась. Остальное всё решаемо.

— Что именно?

— Опека. Твой развод. Наше будущее.

Я перестаю что-либо понимать. Хватаю с постели подушку и прижимаю к животу.

Наше будущее. Что он подразумевает под этим «наше»?

— Мила, ты ещё здесь?

— Здесь.

— Ты должна кое о чём узнать. Но оставим это на утро. А сейчас возвращайся к Нике и ложись спать.

Так хочется ему верить. Но мы ведь совершенно чужие! Ещё вчера я его боялась как огня. А теперь…

— Хорошо. До завтра.

Уже хочу завершить вызов, как вдруг из трубки доносится:

— Я тебя люблю.

Глава 31

— Нельзя пропускать сеансы, Мила. Тебе может стать