Рождественское чудо для миллиардера - Анна Россиус

Потому что всё ещё не понимаю, как с ним себя вести.

Александр мне очень нравится. Он — отец моей дочери. И противник моего мужа, который всячески показывает, что мы на одной стороне.

Мне бы на радостях броситься в его объятия, но ставки слишком высоки. Поведу себя неправильно, доверюсь не тому человеку и всё…

Миллер отходит и присаживается на высокий стул у стены. Смотрит на меня пристально, скрестив на груди руки.

— Мила, тебе неловко со мной? — вдруг звучит голос рядом.

Ещё как.

— Из-за пробелов в памяти я чувствую себя… дезориентированной.

Миксер у Дяевых допотопный. Он — прапрадедушка современных моделей, и я поначалу не понимаю даже, как его включить. Но раз стоит на столе, значит, рабочий.

Закладываю в чашу масло и сгущёнку, включаю агрегат в розетку…

— Потому что я знаю о тебе то, чего не знаешь ты сама?

Чувствую, как едва успокоившийся пульс начинает разгоняться снова.

— Что, например?

— Например, какая ты прекрасная мама. До сих пор в голове не укладывается, насколько я везучий. Ника — нежданный подарок, о котором я даже мечтать не мог.

Эти слова проникают в самое сердечко и разливаются по телу тёплыми волнами.

Он продолжает:

— Когда целую, у тебя розовеют кончики ушей и появляется румянец.

Ой, мамочки. Он просто сейчас смотрит на меня, а лицо уже начинает гореть!

— Знаю о крошечной родинке в секретном месте…

Что ещё за секретное место?! На ум приходит что-то совсем уж неприличное… такое, что не показывают посторонним.

Боковым зрением замечаю, как Александр поднимается со стула и медленно идёт ко мне.

Живот вдруг сводит несильным, но весьма ощутимым спазмом. Тепло внутри превращается в жар и сосредотачивается внизу.

Я будто плаваю в каком-то эротическом тумане. Разве можно одними лишь невинными словами погрузить человека в транс?

Напоминаю себе, что совсем его не знаю. Но сердце откликается на его голос, его руки… будто помнит.

Разволновавшись, слишком сильно сжимаю рукоятку миксера. Влажные пальцы соскальзывают, и агрегат вдруг оживает с душераздирающим рёвом!

Белый крем взмывает к потолку и приземляется холодными липкими каплями мне на руки, грудь… Я теперь вся в сгущёнке!

Миллер рывком забирает у меня миксер и откладывает его в раковину.

А я от шока шевельнуться не могу! Боже, спасибо, что это не блендер с лезвиями!!!

— Думаю, этой «Зебре» достаточно будет глазури. — Он улыбается, обнимая меня и разворачивая к себе. — Обойдёмся без крема.

Смотрю на него снизу вверх зачарованно. Хочется встать на носочки и повиснуть у него на шее!

— На тебя тоже чуть-чуть попало. — Поднимаю ладонь и стираю крем у него со скулы. Руку отнимать не хочется. Хочется трогать его, гладить…

Он перехватывает моё запястье и подносит к губам. Нежно касается и сцеловывает сладкие капли.

— Алекс…

Вдруг тянет на себя и легко подхватывает на руки. В пару шагов подносит к единственному не заляпанному месту на столешнице и плюхает попой!

Ойкаю от неожиданности, настолько быстро всё это происходит!

Секунду смотрим глаза в глаза. Я делаю неглубокие частые вдохи, и начинает кружиться голова.

Миллер отводит прядки от моего лица и заправляет их за ухо. Наверное, розовое, как он и сказал. Потому что ясно чувствую, что полыхает.

Охнуть не успеваю, как мягкие, тёплые губы прижимаются к ключице. Мужские руки обнимают крепко, прижимая к широкой рельефной груди.

Теперь вообще перестаю дышать, только вцепляюсь яростно в его футболку. И это словно разрешение — ведь не отталкиваю, а льну сама.

Поцелуй получается яростным, глубоким, обжигающим!

Я жмурюсь от удовольствия, окончательно теряя связь с реальностью. Позволяю этому большому, красивому, но чужому и опасному мужчине касаться так, что душа моя вот-вот вылетит из тела! Я раньше никогда не испытывала ничего подобного! Боже!

Он с силой тянет мои бёдра к краю стола и вжимается пахом между ними. Ощущения внизу живота заставляют застонать. Пытаюсь инстинктивно сжать коленки, но там он. Он везде!

Моя кожа становится в тысячу раз чувствительнее, она будто горит под мужскими пальцами. Прикосновения приятны, но слишком интимны, когда Алекс шире раздвигает мои ноги и ведёт по ним ладонями вверх, задирая сарафан.

Я инстинктивно отклоняюсь назад, прерывая поцелуй. Мне бы отдышаться! Но Миллер быстро подхватывает под спину, возвращая на место.

Чувствую, как снова сжимает моё бедро, но теперь на живую, без преград.

Смотрю на его лицо, тёмную щетину на подбородке, густые волосы, в которых играют солнечные лучи. Он очень красив.

Хочется уловить хоть что-нибудь знакомое. Для меня каждый наш поцелуй — словно первый. А мы ведь, наверное, не раз занимались любовью раньше.

— Алекс.

— М?

Один короткий взгляд. Чуть заметная улыбка на долю секунды, и вот он снова предельно серьёзен. Берет мой подбородок ладонью, поднимает и впивается губами в беззащитную шею.

Приятно до дрожи! Так, что вновь судорожно сжимаю его плечи.

Ещё немного таких ласк, и перестану