О бессмертных тенях - К. М. Моронова

меня прямо здесь. Моя Тень под кончиками моих пальцев, там, где я касаюсь его, извивается, словно тестируя его на прочность. Она проявляет к нему слишком много любопытства, что мне совсем не по душе.

Статическое электричество прошивает мою руку, когда он хватает меня за запястье и притягивает к себе. Наши мокрые тела сталкиваются, и я в двух секундах от полномасштабной панической атаки. Его влажный, набухший член упирается мне в бедра. Щеки пылают, а в животе порхают бабочки.

Господи. Боже.

Темные волосы прилипли к его прекрасно выточенному лицу. Синие глаза пронзают меня насквозь. К моему удивлению, он выглядит чертовски усталым. Даже побежденным, словно мое присутствие здесь — единственное хорошее, что случилось с ним за долгое время.

— Что не так? — спрашиваю я, не совсем понимая почему, но я эмпат, и его скорбное выражение лица рвет мне сердце.

— С чего ты взяла, что что-то не так? — Он прижимается своим лбом к моему, наши глаза встречаются, и защитные барьеры вокруг него мгновенно возводятся обратно. Он невероятно закрыт — браво тому, кто сумел так сильно сломать этого человека.

— Ты выглядишь очень… уставшим. — Я тянусь рукой к его щеке, и он вздрагивает от моего прикосновения. — Злым… но в основном просто очень уставшим, — шепчу я, наши губы в полу вздохе друг от друга. Это странно. С Элиасом я была бы только рада постоянно спорить и препираться, но в Рейне есть какая-то надрывная боль. Мне хочется быть с ним нежной.

Сломанные вещи обладают болезненным очарованием — их меланхолия взывает ко мне.

Он хмурится и отстраняется от моей руки.

— Я в порядке. Это ты будешь уставшей, израненной и сломленной.

В его глазах — обещание, но то, как его ладони мягко скользят по моей спине и вверх по рукам, говорит об обратном. Жестокий, сломленный Рейн — он хочет играть в игры. Зачем ему было приходить сюда голым, если не затем, чтобы напугать меня?

Я подаюсь вперед и провожу губами по его губам — это еще не поцелуй. Он судорожно вдыхает, и его ледяные глаза расширяются.

— Ты ведь защитишь меня, Рейн? — шепчу я, прижимаясь к нему. — Или ты сам будешь тем, кто причинит мне боль?

Он колеблется, а затем обхватывает меня и впивается в мои губы. Его твердый член давит сильнее, проникая между моих бедер, и он издает прерывистый стон. Он настолько внушительных размеров, что головка упирается в ложбинку моих ягодиц, и я уже вся мокрая, представляя, каково это — чувствовать его внутри.

Я собираюсь отстраниться, но он вцепляется в затылок, наматывая мои волосы на кулак и удерживая на месте, углубляя поцелуй. Я стону, когда он начинает тереться об мои влажные бедра, и основание его члена касается клитора, доводя меня до исступления. Наши языки сплетаются в танце. Его мускусный, древесный аромат заполняет всё пространство, пока мы сталкиваемся в этом порыве.

Голод. Я чертовски голодна до всего, что он мне предлагает. Он другой — он не ранил меня так, как Элиас. Я тянусь вниз, чтобы схватить его за член, но он останавливает меня, отталкивая и удерживая руку на моей груди, прижимая меня спиной к холодной плитке.

— Хватит.

Я вскидываю бровь.

— Почему ты тогда пришел? Разве не этого ты хотел? — Я чертовски нетерпелива, особенно теперь, когда он довел меня до края.

Он бросает на меня тяжелый взгляд, опуская глаза на мои губы. Вода стекает с его темных волос. В нем скрыт целый океан недоверия. Теперь я вижу. Он из тех, кто любит держать всё под контролем. Его челюсть напрягается, он разворачивается и выходит из душа.

— Одевайся… Поздно уже, а завтра у нас долгий день.

Я вздыхаю, выключаю воду и иду следом.

Хейли всё еще ждет в гостиной, пожирая глазами Рейна, пока тот идет через всю комнату абсолютно голый. Идти следом, прикрывшись лишь белым полотенцем, — это, блядь, неловко. Хейли бросает на меня тяжелый, полный ненависти взгляд. Я закатываю глаза. С меня уже хватит этой девицы. Почему люди такие утомительные…

— Не переживай, милочка. — Я насмешливо приподнимаю брови, глядя на Хейли с притворным сочувствием. — Мы не трахались.

Её челюсть отвисает, а я довольно усмехаюсь. После чего даю себе мысленную установку: никогда больше не говорить как Элиас. Это прозвище само выскочило у меня в голове, и я ненавижу этот факт.

Рейн указывает на гостевую комнату в конце коридора, и я захожу внутрь, не оборачиваясь.

Я прислоняюсь спиной к двери и с облегчением выдыхаю. Ну и день, черт возьми. По крайней мере, я наконец нормально помылась. Комната довольно простая: кровать, комод, зеркало и шкаф. По сути, более роскошная версия постоялых дворов в Навасике. В комоде я нахожу спортивные штаны и мужскую футболку на пару размеров больше.

В комнате пахнет сиренью, и на мгновение мне хочется остаться здесь надолго. Я устала от скитаний и холода… но я должна продолжать поиски Финна. Он всё еще может быть в городе, и как только я его найду, нам нужно сваливать отсюда к чертовой матери. Ситуация катится под откос, и с таким нестабильным типом, как Рейн, во главе города, я даже не знаю, чего ожидать.

Раздается резкий стук в дверь, когда я как раз натягиваю футболку. Не успеваю я даже подойти, как Рейн входит сам. Он оглядывает меня и улыбается.

— Выглядишь отлично, малыш. — Он протягивает руку, и я беру её.

— Что — теперь я тебе снова нравлюсь? — спрашиваю я с каменным лицом, пока мы выходим из комнаты и сворачиваем направо к другой двери. Быстро осознаю, что мы в его спальне, когда он запирает за нами дверь на замок.

Его комната огромная, всё в белых тонах, безупречно чисто. На прикроватной тумбочке пара фотографий, но в остальном это выглядит как оболочка жизни.

— Удручающе, правда? — бормочет он, направляясь к кровати и падая на неё. Пушистое белое одеяло поглощает его. Он издает усталый вздох и хлопает по месту рядом с собой.

Я не двигаюсь. Вместо этого прислоняюсь к стене у выхода.

— Да, немного. Ты что, здесь не живешь? — Я изучаю комоды и ковер. Место выглядит совершенно нежилым.

Он не утруждает себя тем, чтобы поднять голову, и это дает мне время получше его рассмотреть. На нем свободная черная футболка и спортивные штаны, приспущенные как раз настолько, чтобы я могла полюбоваться его тазовыми костями и V-образными мышцами пресса.

— Не-а. Я здесь только моюсь и одеваюсь, поддерживаю имидж «короля», понимаешь? Но