Пламя - Наталия Джастер

взгляд скользнул по крепостным валам, не в силах отыскать ни единого силуэта. Мы рассчитали время смены ночного дозора, но тем не менее. Не обнаружить там никого было странно. Более того, невероятно.

Я ловко сманеврировал, встав перед Бриар. В этот поздний час в нижнем городе было спокойно — жители Благоразумной Осени рано ложились спать. И хотя вероятность быть выпотрошенным или оттраханным во время блуждания по переулкам была куда меньше, чем в Весне или Лете, я не рисковал ни на йоту.

Затем мы подошли к кленовому пастбищу. Медные и рыжие лисы носились по роще, их пушистые хвосты мелькали, а рыжеватые глаза сверкали, как ограненные драгоценные камни. В остальном все было тихо и пусто.

Но в тот самый момент, когда мы нашли нужное дерево с замаскированным входом, Бриар замерла.

— Нет.

В унисон мы втроем обернулись к ней как раз в тот момент, когда принцесса рывком стянула с себя сфабрикованную мантию. Под ней обнаружилась длинная вязаная рубашка и узкие брюки, заправленные в сапоги. Она распустила волосы; рыжие пряди водопадом рассыпались по ее плечам, словно красный флаг. «Нет. Я не буду».

— Не будешь, блядь, что? — Я схватил ее за плечи, останавливая ее движения. — Бриар…

— Я не буду прятаться.

— Это не прятки. Это как раз, блядь, наоборот.

Бриар немного отстранилась и накрыла ладонями мои напряженные костяшки.

— В анклаве домов на деревьях, когда тот листок прицепился к моему пальцу, ты сказал, что это доказывает, кто я есть. Я должна помнить об этом и предстать перед Осенью такой, какая я есть на самом деле. Здесь мы ценим честность. — Подбородок моей колючки приподнялся, ее взгляд задержался на моем обезумевшем. — Поэт, я не войду в свой дом в маскировке, как преступница. Я войду с высоко поднятой головой, как правительница.

Мои зубы сверкнули, но она мягко положила пальцы мне на рот, заглушая сотню ругательств и протестов. Ее глаза следили за моими, и осознание смягчило эти радужки от чистого серебра до ртути.

— Ты больше меня не потеряешь. Я обещаю.

Со стоном я захватил рот Бриар, поглощая звук, который сорвался с ее горла. Мои губы раздвинули ее губы, язык метнулся внутрь. У нас едва хватило времени, чтобы я провел по ней один, два раза, прежде чем с усилием отстранился.

— Невыносимая женщина, — прохрипел я ей в губы. — Какая же невыносимая женщина.

Чужое фырканье прервало нас.

— Итак, либо это превращается в порнографию ради меня, либо мы двигаемся дальше, — протянула Каденс, выпутываясь из собственной мантии советника, которая была надета поверх рубашки с воланами и брюк. — Я три долгих месяца жила в грязи среди сумчатых и насекомых, и у меня нет всего дня, чтобы совершать государственную измену, так что…

Бриар оторвалась от меня и бросилась на шею леди, заставив ее замолчать от шока. Руки Каденс замерли в воздухе, неловко застыв. Тем не менее, принцесса крепко обняла ее.

— Спасибо.

Эти слова несли в себе вес большего, чем просто сегодняшний день. Когда Бриар отстранилась, Каденс силилась что-то сказать. В конце концов, леди взяла себя в руки и неловко кивнула.

Затем Бриар и Элиот бросились друг к другу. Я отвел взгляд, чтобы дать паре момент, благодарный за то, что их дружба осталась нетронутой после того, что случилось в Весне.

После этого Бриар раздвинула пальцы и прижала их к созвездию крошечных узлов на стволе клена. С пыльным кряхтением в фасаде образовалась трещина, и дверь распахнулась внутрь. Мы с Бриар однажды уже проходили через подобный вход в Запретную Нору, чтобы встретиться с Мастерами.

Вспомнив то время, я встал перед ней.

— Шуты первые.

Потому что, как бы мне ни нравилась идея наблюдать, как она крадется передо мной, и как ее задница обрисовывается в этих восхитительных штанах, ее жизнь была важнее моих низменных инстинктов. Проигнорировав возражения Бриар, я выхватил кинжал, перехватил посох и вальяжно спустился по ступенькам. Остальные последовали за мной; каждый из нас бросил свою маскировку на кирпичный пол туннеля.

Тьма окутала коридор. Извилистая полость уходила в землю, корни вплетались в стены, а сырой запах почвы пропитывал воздух. Целую вечность спустя земля пошла на подъем, к еще одной скрытой двери. Мое плечо толкнуло перегородку, и мы вывалились на небольшую лужайку. Я узнал этот сектор солдатских общежитий и тренировочных площадок; последние пустовали и освещались факелами.

Итак. Прибытие в то место, которое можно было счесть наихудшим из возможных, было намеренным. Но вот что не входило в план, так это сделать один осторожный шаг — а затем замереть, когда десятки видов оружия вынырнули из теней.

18

Бриар

Они окружили нас. Мое королевство, этот двор и его солдаты. Они взяли нас в кольцо, словно преступников, изгоев и предателей.

Мой дом не приветствовал меня. Скорее, он пытался взять меня в плен.

Лучи звездного света лились на лужайку. Ветер свистел в высокой траве, когда из каждого угла выскочил легион вооруженных людей; бронзовые мантии развевались вокруг рыцарских кольчуг. Какофония звенящей стали, натянутых луков и лязгающего железа наполнила воздух. Топоры, стрелы, алебарды, молоты, серпы, пилы и мечи были направлены на нашу группу.

Большинство из них целились в меня. Армия направила свое оружие мне в грудь, туда, где билось мое сердце. Сложные косы украшали их волосы, а на лицах отражалось множество эмоций.

Презрение. Предательство. Недоверие. Изумление. Обида.

И неуверенность. А также замешательство. Даже раскаяние.

Последнее исходило по крайней мере от горстки людей. Эти мужчины и женщины изгнали свою принцессу, но они никогда не поднимали на нее оружия, никогда не угрожали ее жизни.

Половина меня разбилась вдребезги, как фарфор. Другая половина истекала кровью от тоски.

С убийственным рычанием Поэт пришел в движение. Со скоростью призрака он метнулся вперед, заслонив меня от каждого клинка, чьи острия замерли в сантиметрах от его груди. Но это не помешало ему раскрутить свой посох, как мельницу, поднять его над головой одной рукой, а другой перехватить кинжал.

Члены отряда дернулись на месте — движения шута были слишком быстрыми, чтобы они успели среагировать. Как бы свирепо они ни были обучены, мало кто мог сравниться с ловкостью Поэта. И мало того, что бой был неравным, несколько рыцарей нацелили свои топоры на Элиота и Каденс, которые тоже обнажили оружие. Шнур удавки натянулся в хватке моего друга, а запястье Каденс дрожало, когда она выставила вперед нож.

За то время, что потребовалось для вдоха, позади лязгнули кандалы. Один из воинов бросился в