Пламя - Наталия Джастер

несмотря на его застывшее выражение лица — часто исполненное решимости казаться серьезным, — в глазах мужчины мелькнуло ликование. Он тут же попытался, но не смог подавить это доказательство выдающимся хмурым взглядом.

Члены изначального отряда были избиты и в крови, но, к счастью, живы. По крайней мере, на сегодняшний день. Это было лучшее, на что все мы могли надеяться. Через весь двор Первый рыцарь отвесил мне благоговейный кивок — от одного лидера другому. И снова этот короткий блеск вернулся в его глаза.

Слева от меня появилась высокая тень. Поэт вразвалочку подошел ко мне, балансируя Нику на одной руке; голова мальчика покоилась в изгибе шеи отца. Выражение лица шута обещало миллион экстазов и нарушений впереди, ведь мы вдвоем собирались устроить еще больше неприятностей. Хотя на этот раз мы были готовы зажечь этот мир.

Клянусь Сезонами, казалось, будто меня не было тысячу лет. А еще казалось, что я никуда и не уходила.

Свободной рукой Поэт захватил мои пальцы. Проведя своими порочными губами по моим костяшкам, он пробормотал мне в кожу:

— Добро пожаловать домой, моя сладость.

19

Поэт

На рассвете мы стояли перед порогом. Авалея, Бриар и я — каждый из нас разглядывал двери в зал советов библиотечного крыла. Книги выстроились вдоль встроенных панелей, узорчатые ковры смягчали пол, а из хранилища доносился отдаленный шелест переворачиваемых страниц.

Как только мы вошли в замок, мы с Бриар насладились уединением с ее матерью и Нику, в основном слушая истории моего сына и отвечая на его вопросы о «приключении» Бриар. А после этого мы уложили моего сына и провалились в сон на оставшиеся до рассвета часы, зная, что ждет нас утром.

Охранники стояли по бокам от входа, устремив взгляды прямо перед собой. И все же я пристально наблюдал за легким подергиванием их челюстей и беспокойным блеском в глазах. Ясно, что они подслушивали. Им хотелось взглянуть на нас — оценить ту скандальную парочку, которая продолжала устраивать хаос в их нации и выходить сухими из воды.

Женщины рядом со мной тоже это почувствовали. Они намеренно кивнули стражникам, которые запнулись, прежде чем неловко перевести внимание в другую сторону.

В отличие от других монархов этого континента, эти две королевские особы проявляли уважение к своим слугам, а также искреннее желание заслужить это уважение. Ценность правителя определяется не тем, как он относится к равным себе, а тем, как он обращается со своими подданными. Такими были Бриар и ее мать.

Авалея сжала руку дочери.

— Смелее, моя дорогая, — сказала она, пытаясь звучать беспечно. — Это всего лишь нация из миллионов.

— Два миллиона двести тысяч тридцать три души, — прошептала Бриар. — Плюс-минус.

— Небольшая аудитория, — заметил я. — Нам по силам с ней справиться.

Авалея повернулась и взяла лицо Бриар в ладони.

— Что бы ни случилось, я тобой горжусь.

Принцесса сжала пальцы матери.

— Как и я вами.

Улыбнувшись, королева посмотрела на меня с кривой усмешкой восхищения.

— Неумолимый мужчина. Выражаю вам мою глубочайшую признательность.

За то, что нашел Бриар. За то, что вернул ее.

Я склонил голову.

— Ценю вашу похвалу, но это был не я». Кивнув в сторону принцессы, я заметил: — Она сама себя вернула.

Глаза Бриар метнулись к моим, эти серые радужки сверкали.

— Умный ответ.

Рот королевы растянулся в улыбке.

— Превосходный ответ.

— Но ты тоже не прав, — с нежностью пожурила меня моя колючка. — Мы вернули друг друга.

Эти слова зажгли меня, как спичку. Мы смотрели друг на друга, пока Авалея не пошевелилась, вырывая нас из оцепенения. Она подмигнула, затем повернулась к порогу.

— Ну что, начнем?

Еще как начнем. Как, блядь, настоящий магнум опус.

Авалея выбрала царственное сапфировое платье. Бриар излучала грацию в шелковом платье орехового цвета в паре с серьгами-люстрами. Что до меня, я побрился так, что челюсть стала гладкой, как мрамор, затем подвел края одного глаза сурьмой в виде паучьих завитков и выбрал приталенный камзол из черного дамаска, в котором я выглядел так, будто меня воскресил жнец.

Выстроившись бок о бок, мы образовали единое целое. Фигуристые, отточенные и блестящие. Совсем как оружие.

Двери распахнулись. Советники поднялись, их движения замерли, когда мы вошли.

Авалея вплыла в обшитую деревом комнату, как военный корабль, готовый дать бой армаде. Бриар переступила порог так, словно приготовилась доминировать над инквизицией, расправив плечи. Я вышагивал позади них, мой рот застрял между ухмылкой и оскалом. Первая наслаждалась возвращением принцессы. Второй был проявлением альфа-инстинкта защитника, который вспыхнул во мне с того самого момента, как я ее встретил.

Наши шаги гулко разнеслись в тишине. На мгновение взгляд моей колючки скользнул по заставленным книгами полкам и бронзовому листу, инкрустированному в пол. Ностальгия переполнила ее зрачки, прежде чем ее внимание остановилось на советниках и зацементировалось целеустремленностью, плюс изрядной долей скромности ради их блага. Мы спланировали это, потому что комитету нужно было увидеть свою наследницу смиренной.

Авалея проплыла мимо мужчин и женщин, которые поклонились и хором произнесли:

— Ваше Величество.

Когда королева заняла свое место во главе стола, Бриар незаметно протянула руку назад. Мои пальцы перехватили ее, наши фаланги соприкоснулись; этот контакт наэлектризовал мою кожу и пустил пьянящий гул в голову.

Я наклонился вперед, мой голос шелком лег на ее затылок.

— Острая, как колючка.

Ее заговорщический шепот пустил горячую волну по моим венам.

— Хитрая, как лиса.

Неловко склонив головы, члены совета посмотрели в нашу сторону. Я вальяжно прошелся, представляя собой саму картину воплощенного триумфа с примесью порочности для пущей убедительности. Однако внутри у меня кипела кровь, готовая уничтожить любого, кто хотя бы нахмурится в сторону Бриар.

Отголоски слова «Шут» слетели с губ собравшихся, а затем пространство заполнило мгновение нерешительности, когда они замялись, не зная, как обратиться к Бриар. Несмотря на признание войск, перспектива приветствовать ее по титулу ускользнула с языков советников.

И все же, как милосердная королевская особа, Бриар взяла инициативу на себя. Она сделала реверанс и сказала:

— Ваши Превосходительства. Для меня это искренняя радость.

Произнесено с идеальным балансом уважения, авторитета и такта. Члены совета дружно ухватились за эту возможность с облегчением и склонили головы.

— Дочь Осени, — ответили они; скованно, но с благодарным блеском, заново оценивая ее.

Не Принцесса. Не Высочество.

Но все же это было начало. Как-нибудь мы найдем способ вернуть Бриар ее титул.

Тем временем мы заняли свои места и начали устраивать дохрена проблем.

В течение следующих нескольких часов мы с головой погрузились в первоочередные вопросы, включая реакцию общественности на Бриар и