КотоФей и дачница - Тали Аксандрова

— Знаешь, я голодная, — сказала она, встала и шагнула к холодильнику. — Будешь яичницу с помидорами? Лучше поесть, рассказывать еще долго.

Лера достала сковороду, масло, яйца. Помидоров не было, за ними нужно было сходить на огород.

— Давай я принесу, — предложил Андрей.

Помидоры, кроме теплицы, росли еще в открытом грунте. Именно за ними он и отправился.

— Зелень нарви, какую любишь, — сказала ему вслед Лера. — И можешь огурцов.

Когда он вышел, кактус ворчливо заметил:

— Он с тебя глаз не спускает!

— А ты с него, — ответила она.

Колючка замолчал и обиженно насупился.

Андрей вернулся с пучком петрушки и укропа, принес мясистые помидоры и сочные небольшие огурцы. Он сам вымыл и нарезал все. Лера, взбивая яйца, поглядывала на него украдкой. Ей нравилось, как он сосредоточен, как его большие руки бережно перебирают зелень.

Она разогрела сковороду, бросила кусочек сливочного масла. Когда оно зашипело, выложила помидоры, чуть обжарила. Потом вылила яйца, уже взбитые с солью и перцем. Они сразу схватились по краям, зашипели. Лера подождала, перевернула лопаткой. Кухню наполнил аппетитный запах.

— Садись! — позвала она Андрея, перекладывая яичницу на две тарелки.

Яичница была золотистой, сочной, с поджаристыми краями, помидоры таяли во рту, зелень добавляла свежести. Андрей ел и поглядывал на Леру, а она — на него.

Кактус придвинулся поближе и уставился на Андрея.

— Что? — спросил тот, замирая с вилкой.

— Ничего, — хмыкнул Колючка.

— Ешь, не обращай внимания, — сказала Лера. — Он всегда такой.

Андрей улыбнулся в ответ. Они ели и разговаривали о том, что произошло в мире дикой магии и что происходило в СНТ «Урожай». Порой молчали, но молчание было не тяжелым, а уютным, как в тех парах, что вместе уже давно и понимают друг друга без слов.

Глава 47

Лорд Дайрис и дом травницы

Дэмиан разложил бумаги на столе в строгом порядке. Он изучал их уже долго, не замечая больше ничего вокруг. И чем глубже он погружался в них, тем яснее видно было несостыковки. Травница не была ведьмой и не могла ей быть.

В расследовании был тесно замешан отец Элизабет. Лорд Дайрис всегда знал о его резко негативном отношении к дикой магии, но не подозревал, что дело еще и в деньгах. Выводы его всегда были одинаковы: дикую магию нужно уничтожить. И каждый раз после его заключения выделялись деньги. Ремонтом магических барьеров, отделяющих мир магов-аристократов от мира дикой магии, занималась компания, принадлежавшая отцу Элизабет.

Лорд Дайрис взял перо и начал писать. Это были вопросы, которые требовали ответа, сейчас или позже. Дэмиан отбросил перо. Все это время от сам подписывал отчеты, сидел на Совете и не выступал против.

Он встал и подошел к окну. Он должен был пойти в мир дикой магии и все понять сам. Лорд Дайрис не стал даже переодеваться, лишь расстегнул верхние пуговицы рубашки и глубоко вздохнул. В груди разрасталось какое-то необычное чувство, какой-то трепет, как перед битвой.

Дэмиан взял флакон, вышел из дома и направился в сторону магического барьера. Каждый шаг давался легко. Мир менялся, и он заметил это не сразу. Сначала просто показалось, что небо стало ярче, воздух гуще.

Он откупорил пузырек и нанес жидкость на лицо, руки, шею. Сорняки встретили его настороженно, что-то сразу хлестнуло по сапогам, колючки впились в одежду. Дэмиан понял, что нужно больше. Он плеснул жидкость на одежду, и сорняки замерли, колючки убрались с дороги.

Он шел и, казалось, дикая магия проникает в него самого. Что-то жгуче-приятное разливалось внутри, причиняя боль и наполняя счастьем и силой. Никогда еще лорд Дайрис не чувствовал так остро, никогда, ни при получении места в Совете, ни с одной из женщин.

Дом травницы он увидел еще издали. Маленький, деревянный, почти ветхий. В груди заколотилось сердце, громко, горячо и живо. Это было что-то новое, чему лорд Дайрис еще не придумал названия, что-то дикое.

Недалеко от дома на пригорке, в тени, был рассыпан огнецвет. Его ярко-оранжевые лепестки обманчиво потускнели. Дэмиан остановился у двери и постучал. Никто не ответил, и он толкнул дверь и переступил порог. И замер, потому что в доме было пусто. У стола валялась опрокинутая лавка, рядом лежала перевернутая корзина, на полу рассыпались пучки трав.

На столе лежала раскрытая книга, над которой парил серебристый магический туман. В тумане видно было человека, греющего руки над букетом из огнецвета. Лорд Дайрис понял, как все было: травница перебирала травы, сверяясь с книгой, когда что-то заставило ее в спешке покинуть дом.

На углу стола стояла кружка с недопитым травяным чаем, а рядом почему-то лежал камень. Обычный, серый, и Дэмиан шагнул к нему, поднял и покрутил. В гладкой поверхности камня виднелось крошечное замочное отверстие. Он положил его обратно и осмотрелся.

В остальном вокруг был порядок. Посуда, тускло поблескивая начищенными боками, ровными рядами стояла в кухонном шкафу. На печке виднелся чугунок с водой. Лавка была аккуратно застелена плетеным покрывалом.

В доме витал тот особенный, терпко-сладкий аромат, который напоминал Дэмиану о травнице. Когда он подошел к сундуку, то понял, откуда этот запах. На сундуке лежал брусок мыла, полупрозрачного, медово-желтого, с лепестками. Лорд Дайрис поднял его, поднес к лицу и вдохнул.

Потом положил на место и вышел на крыльцо. Перед ним расстилалось поле сорняков, но травницы среди них не было. В стороне возвышался древний лес с закрученными в спираль деревьями, туманом и двумирниками. И один из них как раз стоял у самого леса и смотрел на Дэмиана. Лорд Дайрис сразу понял, что тот из КотоФеев, впрочем, это было не трудно определить по торчащим треугольникам ушей.

Опасливо косясь на сорняки, двумирник шагнул к дому. И, получив несколько тычков, все-таки до него добрался.

— Лорд Дайрис, — склонил голову в приветствии двумирник.

— Как мне Вас называть? — поинтересовался Дэмиан.

Двумирники не были магами и не обладали ни малейшими способностями к ее управлению. Если не считать врожденную способность принимать вид какого-нибудь животного.

Рыжий двумирник представился, назвав сложное имя, данное в древнейшем лесу.

— Вы знакомы с травницей? — спросил лорд Дайрис то, что волновало его больше всего.

— Да, — ответил тот и, кошачьи прищурившись, добавил: — Я помогал ей в этом мире, пока она не