Нино и ее реальность - Анна Аркадьевна Теплицкая

– У меня номер в этом же отеле, –  сказал он спокойно. –  Если захочется продолжить наблюдение.

Это был стремительный подкат, этим он мне и понравился. «Значит, и секс будет таким, как я люблю, –  подумала я. –  Без лишних слов и прелюдий».

Я вдруг поняла, что легко могу пойти. Мне ничего не мешает. Он вроде даже и ничего: красивые руки, чисто выбритое лицо. Почему бы и нет? Я больше не знала, в каком мире живу. В том, где мужчина так запросто предлагает незнакомке секс в номере отеля? Или в том, где фата до пола, любовь до гроба? Кроме того, мне польстило, что Саша выбрал меня, несмотря на дебильное платье с рюшами, несмотря на огромное количество одиноких, оборачивающихся на нас с пьяным интересом девушек.

Я увидела, как к нам неспешной походкой направляется мама, и на полном серьезе сказала ему, что подумаю. Он кивнул, поцеловав мне на прощание руку.

Мама подошла попрощаться.

– Голова разболелась, –  сказала она. –  Я уйду по-английски, Алисе передай мои поздравления.

Когда вынесли торт, Алиса стояла в центре зала под вспышками. Она разрезала торт и объявила танцы. Я уже думала подойти к Саше, взять его за руку и позволить ему увлечь себя в номер, как вдруг увидела своего отца. Тамази вообще перестал замечать, что происходит вокруг: он танцевал с теткой Славы и лапал ее за задницу.

– Смотри, что твой отец творит, –  кивнула в его сторону Ия.

Я сделала вид, что не заметила, и притворилась, что разговариваю со своей компаньонкой по розовым платьям. В голове стучало: «У мамы с папой все ужасно. Он постоянно гуляет. Он пьет. Он устает от стабильности». И вдруг: «Я и он в одной связке».

Ближе к десяти Ия исчезла: она приходила и уходила, когда хотела, никому ничего не сказав. Я посмотрела на Сашу, кинувшему на меня вопросительный взгляд, потом на Тамази и выскользнула в июльскую ночь.

Глава 43

После серии удачных продаж моего голоса моя жизнь начала налаживаться. Сегодня я пригласила Алексея Александровича, чтобы отпраздновать свою относительную финансовую независимость и поднять ультимативный разговор о нашем совместном будущем. Ради этого случая я впервые за время приезда в Петербург самостоятельно купила вино. Оно было баснословно дорогое: Philippe Pacalet при нынешних ценах обошелся мне в сумму, чуть меньшую ста тысяч. Это все еще было мне не по карману, и перед кассой я задержалась, раздумывая, не выложить ли его, но затем разозлилась: «Я буду радоваться, что эти поганые гроши трачу с таким размахом!» Дома я бережно обтерла бутылку и поставила ее в холодильник.

Было уже девять вечера, я ожидала своего бывшего мужа с минуту на минуту. Я как раз дорисовала черную, раздваивающуюся, как змеиный язык, стрелку, как вдруг на телефоне высветилось имя. Я замерла: Василиса. Последний раз она мне звонила больше двух лет назад, когда мы еще не обменялись статусами. Что я ей скажу? Она будет кричать и требовать. Тогда я ей отвечу, что это мой муж и я не собираюсь его ей отдавать. Они даже не расписаны. А если она будет плакать, я самодовольно рассмеюсь ей в лицо. Или просто сбросить звонок?

Время замедлилось, я неподвижно смотрела на вибрирующий экран, не решаясь поднять трубку. Когда я поняла, что Василиса вот-вот перестанет хотеть поговорить со мной, любопытство пересилило. В последний момент я ответила.

– Нино?

– Да.

– Это Василиса. Скажи, Леша у тебя?

– Нет.

– Скажи честно, хоть раз.

– Еще нет. Что тебе надо?

Я услышала ее выдох, где-то на заднем фоне заплакал ребенок, и мое сердце сжалось от обиды, ревности или хрен знает от чего еще.

– Слушай, я знаю, что у вас роман… Не кипишуй, у меня к тебе нет претензий.

– Да ты что?

– Не ерничай, ок? Мне и так паршиво.

– Всегда паршиво, когда отбираешь чужого мужа.

– Тебе-то это хорошо известно.

Значит, он рассказывал ей обо мне. Говорил такие вещи, что рассказывают только близким. И мне, обожавшей быть темой чужих разговоров, стало так горько, будто бы мой бывший муж предал меня еще один раз. Пауза затянулась.

– Ладно, –  усталым голосом сказала она. –  Я не за этим звоню.

– А зачем?

– Я работала с ним семь лет, Нино. Я знаю про всех женщин, с которыми он спал во время вашего брака, и с кем он продолжает спать.

Звук в трубке становится глухим. От шока я перестала дышать и, нащупав стул рукой, села.

– В смысле?

– Ну ты же в своем мире крутишься, а у нас здесь свои темы, –  невесело сказала она. –  Я видела это собственными глазами. Командировки. Гостиницы. Могу назвать фамилии.

– Ты врешь, –  практически спокойно сказала я. Этой мысли оказалось достаточно, чтобы вдохнуть.

– Хотелось бы.

Еще десять минут она мне рассказывала, что у Алексея Александровича было три серьезных романа на работе. С одной из своих женщин он встречался два года. Когда она развелась из-за него, он ее бросил. Потом с каким-то мазохистским удовольствием перечисляла имена девушек, с которыми он ездил в командировки. «Он ни разу не ездил один, слышишь? Ни единого, на хрен, раза». Он всегда снимает два соседних номера, чтобы не палиться.

Я могла бы сказать, что всю супружескую жизнь издевалась над своим мужем, потому что в глубине души знала, какой паршивый он человек, но это было бы ложью. Я никогда не подозревала, насколько он отравлен бесчестием. Правда заключается в том, что я нехороший человек, как и Алексей Александрович. Просто двое нехороших в одном браке –  это слишком много. Неудивительно, что он распался.

– Сейчас он крутит роман с кадровичкой из восьмого отдела и с тобой. Месяц назад он летал в Сочи с молоденькой официанткой из «Италии». Нужны доказательства?

– Нужны.

– Я скину тебе все скрины. А ты уж сама решай… Я хорошо его знала до того, как мы… ну… Он был мне родным. Леша постоянно жаловался, говорил, что ты слишком занята собой, что у тебя постоянный любовник, что ты не обращаешь на него внимания. Я уже не знаю, что из этого было правдой. Неважно. Уже в принципе похрен, с кем он спит, с тобой или с кем-то еще, он практически у меня не ночует.

– А где он ночует?

– Вот-вот, –  сказала она и издала странный звук, отдаленно похожий на смех.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Я тебе подгадила, вот решила немного обелить карму, или как там у вас говорят.

Где-то