Заступник из другого мира - Ольга Вознесенская

округлились. А тон голоса стал выше. — Как такое можно матери рассказывать? Это я про ту часть нашей целительский практики, где ты засыпала в объятьях хвостатого мужика, который, между прочим, твой новый преподаватель. Не каждый родитель адекватно воспримет эту новость.

— А моя восприняла адекватно. Совершенно меня не ругала, — гордо улыбнулась.

— Вот это да. Ну тогда я, пожалуй, не побегу в панике к порталу, а спущусь к столу.

Раз мы с тобой до сих пор ни к чему не притронулись, посчитаем, что этим я буду задабривать твоих родаков, — озорной взгляд Ханны упал на вино и нескромную тарелку с морепродуктами.

— Как знала. Мама обожает креветки и мидии, а отец кальмаров.

— Нужно менять специализацию. Прорицание всегда меня привлекало, — рассмеялась она, открывая дверь.

Я первой вошла на кухню, следом за мной в комнату ступила, немного волнующаяся, подруга.

— Миссис Розалина, мистер Ларс, очень рада вас видеть, а это вам, — Ханна неуверенно подошла к столу и поставила деликатесы с краю.

Так и оставшись стоять возле стула, нервозно теребила рукав черного платья.

— Ханна, присаживайся, мы тоже очень рады встрече, — слащаво улыбнувшись, почти не наигранно произнесла мама.

Отец даже встал со своего места, скупо улыбнувшись, отодвинул для нашей гостьи стул рядом с моим местом.

Чаепитие прошло не так уж и неловко, я бы сказала, даже весело и открыто. Чай заменило удачно принесенное вино, а мамины абрикосовые рогалики уже почти остыли, когда мы до них добрались. В основном родители расспрашивали Ханну об ее планах на будущее, немного о семье. Мы с удовольствием обсуждали наших преподавателей и некоторые дисциплины. С большинством из профессоров родители лично были знакомы. Сами не раз страдали, когда были на нашем месте много лет назад.

— Ханна, заходи к нам еще в гости, как будет возможность, нам было приятно с тобой пообщаться. Если честно, я представляла этот вечер совершенно по-другому. Ты, и правда, очень хорошая девушка. Даже твоя прямолинейность и неумение усидеть на месте, когда где-то поблизости происходит что-то интересное, выделяет тебя. Это, конечно, не совсем комплимент. Но, я думаю, ты и так сообразила, чего я опасаюсь, — Ханне подмигнула захмелевшая мама.

Розоволицая и улыбчивая она вытирала крошки со стола, а моя подруга сидела напротив и, попивая крепкий чай, улыбалась в ответ.

— Конечно, миссис Розалина, я знаю, как вы переживаете за Адель. А когда она рядом со мной в два раза сильнее. Не знаю, говорила ли вам Адель, но мы недавно очень сильно поругались, — подруга подняла на меня полные печали глаза, — И когда я осознала, что могу лишиться такого бесценного друга, я решила, что я готова ради нее меняться. Весь Адель столько раз мне уступала. Прощала мое упрямство, — от такого признания я почувствовала, как к лицу и особенно щекам приливает жар. — У вас в доме так уютно. А еще вы очень вкусно готовите. Ваша выпечка просто божественна.

Ханна взяла с тарелки последний рогалик и с удовольствием отправила его в рот.

— Розалина, кто бы ещё говорил что-то про характер. А как ты сама желала исследовать другие миры, запамятовала? Когда я тебя встретил, ты еще похлеще была. Забыла, как тащила меня то к океану, то на вулканы полюбоваться, то понаблюдать за поведением аллигаторов в условиях дикой природы, — отец смеясь, легонько ущипнул маму за руку.

— Между прочим, ты и сам не прочь был попутешествовать, даже сейчас тебя только где черт не носит. Даже зарабатывать на своих находках умудряешься. Это я открыла в тебе этот талант, — обиженно буркнула мама и кинула в отца сухое полотенце.

Кремовое кухонное полотенце, расшитое розовыми розами, тут же было поймано двумя пальцами и возвращено на свой крючок.

Данная картина заставила меня улыбнуться, обычно родители редко сильно ругались, в основном их споры выглядели забавно. Вроде и бодаются, но делают это любя, что ли.

— Столько откровений. Давайте остановимся на этом. Для одного вечера достаточно и этого. Спасибо. Все ссорятся. Идеальных друзей, жен и мужей просто-напросто не бывает. А те, кто считает иначе, свято верят в вымышленный образ в своей голове, — я развела руками и подошла к двери. — Мам, пап, я провожу Ханну, — мне было приятно, что моя семья наконец-то приняла мою подругу. Однако я переживала, что очарованные беседой, довольные лица перестанут быть таковыми, как только Ханна развернется к ним спиной, а я вернусь в комнату одна.

— Доброй ночи, мистер Ларс и миссис Розалина. Спасибо за душевные разговоры. И за то, что не осуждаете мое происхождение, — подруга слегка прищурилась, уголки ее губ дрогнули.

— Спокойной ночи, Ханна, — мило улыбаясь, мама помахала рукой.

— Еще увидимся, — подхватил отец.

Как только мы отошли от кухни, моя болтливая единомышленница принялась без конца тараторить. Ее остановил лишь активировавшийся портал и мой глубокий зевок:

— Аделька, как все здорово прошло. Я думала, что кто-то из твоих родителей станет меня бранить и отчитывать или пытаться воспитывать. Но у тебя оказались такие клевые родаки.

Даже в полутьме я видела, как ярко сияют ее синие глаза.

— Если честно, я тоже не рассчитывала на тёплый прием. Но миссис и мистер Эванс умеет удивлять, — у меня вырвался очередной зевок.

— Ладненько, скоро встретимся. До новых занятий осталось пару дней. Я уже так привыкла бездельничать, что не представляю, как я буду вновь вставать в такую рань и учиться, — улыбнувшись, Ханна чмокнула меня в щеку и напоследок напомнила: — Если ты снова будешь плакать, я сяду напротив тебя и замучаю тебя нудными рассказами о своих самых скучных свиданиях.

Я скупо рассмеялась и приобняла подругу.

На какое-то время мне, действительно, стало легче. Слезы высохли, припухлость спала, естественное личико похорошело. Но мое умиротворение длилось отнюдь не долго.

Как только ты остаешься наедине с собой и тебя со всех сторон окружает темнота, дурные мысли высокой стеной заслоняют светлые события минувших дней, тяжёлой рукой безжалостного палача отгоняют сон. Что-то хорошее и веселое, похожее на пятнистого маленького щеночка, пытается перепрыгнуть через ограду, но под сомкнутыми веками царит сожаление. Хмурый и угрюмый дозорный ответственно ведет свой караул. Не оставляя и шанса для радости. Его большой молот в миг разбивает цветные, добрые и жизнерадостные воспоминания. Так моя маленькая грусть выросла до громадной обречённости. И росла бы