Веретено тьмы - Екатерина Н. Севастьянова

– И нас, – со смешком добавила я.

– Здесь безопасно, вопреки всеобщему мнению. Если не трогать озеро, озеро не тронет тебя. К тому же в парке нет лишних ушей, даже камеры слежения убрали за ненадобностью.

– И все же лучше перестраховаться.

Я создала вуаль тишины и накрыла нас с Агно прозрачным пологом энергии. Демон проследил за моими манипуляциями, затем признался:

– Я рад, что с тобой все в порядке, Лиана. – Он снова улыбнулся… нежно, тепло. Я напряглась. – Ты заставила меня поволноваться, когда перестала выходить на связь.

– Ты волновался за наемную убийцу?

– Я волновался за тебя.

– Почему?

Я в упор посмотрела в золотистые глаза.

– Просто волновался, – невозмутимо ответил Агно. – Ты мне нравишься. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Угу. Ясно.

– Ты ведь знаешь, что женщины-краймеры обладают обольщающими чарами?

– Нет…

Ну сейчас узнаешь.

– Чары – это некая защита, которая не позволяет сынам Ночи и Тьмы навредить женщинам-краймерам. Однако эти чары как яд. Чем дольше мужчина общается с краймером, тем сильнее чары его заражают. Они вынуждают сопереживать наемнице, волноваться за нее, оберегать… иногда любить или желать. По-разному.

– Демоны – дети Луны, – напомнил Агно.

– Знаю, но демоны, особенно низшие, тоже восприимчивы к чарам краймеров. Не так сильно, как вампиры и маги, но все же… будь осторожен. Эти чары безопасны, просто они вызывают лживые чувства. А лживые чувства подталкивают к принятию неверных решений. А неверные решения порой приводят к катастрофам.

– Думаешь, что я отравлен твоими чарами? – рассмеялся Агно.

– Ты видел меня в истинном обличии, когда чары были активны, так что да. Я в этом почти уверена.

– Если бы я был отравлен, – уверил меня демон, – я бы об этом знал.

– Ты не первый, кто так говорит. И не последний. – Я вспомнила ХанЯщера и болезненно поморщилась. – Если не будешь меня касаться, влияние чар сведется к минимуму.

Агно согласно кивнул, затем отвернулся, устремив задумчивый взгляд на спокойную гладь Мертвого озера.

– Ядовитые чары, – хмыкнул он, – неплохая отмазка, чтобы отталкивать от себя всех окружающих.

– Были и те, кого я не отталкивала…

– И где они теперь?

Я пожала плечами.

– Где-то. Но точно не со мной. Влияние чар проходит, когда перестаешь общаться с краймером. А без чар ты осознаешь, что все чувства, которые испытывал, лишь качественная имитация.

И только высокородные охотники неподвластны чарам…

* * *

Следующие два дня прошли в подготовке плана по устранению тысячелетнего. Я доехала до квартала Знати, издалека осмотрела ресторацию Инари Йорта, заранее оценила обстановку. «Мантикора» не работала днем, открывалась только ночью и только для высшей касты. Если ты не демон, тебе здесь делать нечего. В других заведениях Инари контроль рас немного проще: пускают всех, кроме людей, гномов и несовершеннолетних.

Я насчитала около двадцати камер слежения вокруг ресторации и около сотни по всей улице. Незамеченной не прошмыгнешь, но сейчас это скорее плюс, чем минус. Камеры помогут идентифицировать личность убийцы. К слову, Эльза идеально подходит на эту роль.

Гончий предоставил мне объемную информацию о жизни низшей демоницы. Полное досье со всеми скелетами.

Эльзе Вайми сто семнадцать лет, детей у нее нет, родители давно мертвы, с другими родственниками не общается. Была судима при Мируэле Иара и приговорена к пожизненному заключению за массовое убийство. В рабочем поселении на Энерго-Маг-Станции провела около шестидесяти лет. После смерти Мируэля с Эльзы сняли все обвинения и освободили.«Психически нестабильна», – охарактеризовал ее гончий. –Склонна к внезапным вспышкам агрессии ». Нигде не работает, живет одна в квартале Ночи, апартаменты ей снимает (тадам!) Инари Йорт, он же ее полностью обеспечивает последние четыре года. Состоит в любовных отношениях только с Инари и поддерживает все его увлечения, в том числе людоедство и охоту на низших существ.

Я не прогадала с личиной.

Подобные Эльзе существа не вызывают у меня жалости.

* * *

Личину с демоницы снять оказалось довольно просто. Все же Эльза низшая, угрозы преждевременно не чувствует, да и слух у низших далеко не идеальный, как и реакция.

Я пробралась в ее апартаменты ночью. Взломала магическую защиту и отключила сигнализацию при помощи деактиватора. Эльза спала. Безмятежная, расслабленная, без пяти минут сумасшедшая. Хотя у нее и сейчас не все дома, но после снятия личины ситуация в разы усугубится. Демоны, в отличие от людей, теряют не память, а здравомыслие. В лучшем случае при минимальном копировании личности демоны ограничиваются апатией и затяжной депрессией. Но я хотела полное копирование: все воспоминания Эльзы, все ее мысли и образы, все желания, страхи и пороки. При таком раскладе гарантировано необратимое помешательство.

Я осторожно, беззвучно ступая по ковровому покрытию, приблизилась к огромной кровати. Демоница во сне дернулась, сминая одеяло и подтягивая его к груди, словно обнимая.

Несколько секунд я смотрела на нее, пытаясь понять, что чувствую в этот момент и… не чувствовала ничего. Может, оно и к лучшему.

Демоница распахнула глаза, едва я накрыла ладонью ее лицо, силой заставляя вдохнуть порошок забвения. Эльза выпустила когти, но не смогла даже пошевелиться: мои невидимые путы сковывали ее не хуже железных цепей. Через несколько секунд она снова закрыла глаза, забываясь в магическом сне, который сотрет это событие из ее памяти навеки, просто уничтожит, как вирус – безобидная и безболезненная процедура в отличие от следующей… Я стряхнула с перчатки остатки порошка, присела на край кровати и начала снимать личину.

Сложнее всего копировать мужчин (а мужчинам-краймерам, наоборот, женщин) – на это уходит несколько часов, а иногда суток. Следующими по списку идут демоны и разумная нечисть – копирование их личностей занимает немного времени, но краймеры успевают познать агонию. Организму тяжело перенять метаболизм демонов, не говоря уже о необходимости наращивать дополнительные кости, зубы и органы.

Я зажмурилась. В голове калейдоскопом замелькали события из чужой жизни. Незнакомые голоса, незнакомые места, незнакомые запахи. Боль и отчаяние, счастье и наслаждение, похоть и стыд. Множество эмоций, бескрайнее море ощущений.

Эльзе пять лет – она милый ребенок, окруженный любовью и заботой родителей. Много смеется и часто играет, никаких тревог.

Эльзе десять лет – она сирота, ее больше не окружает любовь, только одиночество и полная отчужденность. Родители погибли, их сожрала нечисть, ныне уже истребленная изерийской армией