Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

Это была тьма.

Нечто, затаившееся на самом дне моей души, голодное, шепчущее.

Мне не хотелось верить, что у моего отца могли быть ответы. Но если синьор Зампа знал правду… если он мог объяснить тени внутри меня, то влечение, которое я испытывала к смерти, желанию и власти, — тогда выбора у меня не оставалось.

На рассвете я отправлюсь к нему.

Я узнаю, что они от меня скрывали.

Узнаю, кто я такая.

И только тогда решу, что делать с чудовищем, которое меня любило… и с тем, что жило внутри меня.

ГЛАВА 10

АЛИНА

Я стояла перед домом Джованни Зампы — высоким, внушительным зданием, нависавшим над узкой улицей и отбрасывавшим густые тени даже в первых лучах рассвета. Заря только начинала пробуждаться, первые мазки розового и золотого ложились на тёмное небо словно под кистью художника.

Я ещё не успела поднять руку, чтобы постучать, как тяжёлая деревянная дверь со скрипом распахнулась.

В дверном проёме стоял мужчина — невысокий, иссушенный годами, но излучавший спокойную властность. Его пытливые глаза внимательно изучали меня, брови приподнялись в немом вопросе.

Я замешкалась, а затем шагнула вперёд.

— Mi scusi… (прим. пер. итал. — Прошу прощения…) Я ищу синьора Джованни Зампу.

Его взгляд стал острее.

— Кто спрашивает?

— Меня прислал отец, — быстро проговорила я, едва переводя дыхание. — Он сказал, что вы можете рассказать мне, кто такие Рождённые временем.

Его лицо помрачнело.

— Не здесь, — прошипел он, бросив взгляд вдоль улицы. — Заходи. Быстро.

Он отступил в сторону, и я проскользнула мимо, сердце трепетало от смеси тревоги и предвкушения. В доме было прохладно, воздух густо пропитался запахом старинных книг и едва уловимым ароматом благовоний. По углам притаились тени, а коридор тянулся вперёд словно тайна, ожидающая своего часа.

Зампа повёл меня по коридору в тускло освещённую комнату в глубине дома. Там, на богато украшенном резьбой столе, лежал предмет, мгновенно приковавший мой взгляд.

Кинжал.

Его рукоять поблёскивала странными металлическими узорами, которые в слабом свете казались почти живыми, а лезвие мерцало едва заметным неестественным блеском.

— Вот это, — тихо произнёс он, — было с тобой в ту ночь, когда тебя нашли. Вместе с запиской. И больше ничего.

Я подошла ближе, притягиваемая странной энергией, исходившей от клинка. Казалось, он едва слышно гудел, его сила касалась моей кожи без всякого прикосновения, словно он узнавал меня.

— Ты Рождённая временем, — негромко сказал он. — Ты родилась во время редкого расположения небесных тел. В ночь полнолуния, если произнесёшь священные слова, этот кинжал позволит тебе путешествовать сквозь время.

Его слова казались невозможными.

Я смотрела на него, а мысли сталкивались одна с другой словно волны во время шторма. Поначалу всё казалось бессмысленным. Я словно потеряла связь с реальностью, будто стояла внутри сна и наблюдала за собой откуда-то издалека. Но постепенно истина укоренилась глубоко в моих костях.

Рождённая временем.

Путешественница во времени.

Я.

В голове вихрем кружилась тысяча вопросов, но чувство, переполнявшее мою грудь, было вовсе не страхом.

Изумлением.

Неужели я действительно могла перемещаться сквозь столетия? Увидеть миры, давно канувшие в небытие? Раскрыть тайны, погребённые в самом времени?

Восторг пронзил меня словно молния, сомнения утонули в нахлынувшем ощущении безграничных возможностей.

Мои губы сами собой растянулись в изумлённой улыбке. Тяжёлая завеса, опутывавшая мою жизнь, — отец, деревня, даже Бальтазар — внезапно показалась тоньше. Уже не такой сковывающей.

Этот кинжал был не просто оружием.

Он был свободой.

— Расскажите мне больше, синьор, — произнесла я ровным голосом, хотя сердце бешено колотилось от тревожного предвкушения. — Я действительно могу просто… покинуть Флоренцию? Сбежать в другое время?

— Прошу, — сказал синьор Зампа, жестом указывая в сторону гостиной. — Давай присядем, и я расскажу тебе всё, что смогу.

Я прошла мимо него, скользнув пальцами по арке дверного проёма, и вошла в салон — величественную комнату, насквозь пропитанную историей. Я опустилась на одну из кушеток с бархатными подушками, прохладная резная деревянная рама коснулась моих пальцев.

Эта комната словно шептала о старом богатстве и ещё более древних тайнах.

Стены покрывали гобелены и фрески, оживавшие мифологическими образами, пейзажами забытых городов и богами, застывшими в вечной битве. Замысловатая лепнина вилась по потолку словно побеги, замершие в самом разгаре цветения. В углу потрескивал камин, но его сияние было слишком слабым, чтобы прогнать холод, уже поселившийся в моих костях.

Зампа сел напротив, и его худощавая фигура казалась совсем маленькой в кресле с высокой спинкой. Наступившая тишина затянулась. Он тихо и размеренно постукивал пальцем по подлокотнику, словно тщательно подбирая слова.

Когда мне уже начало казаться, что он забыл, зачем я пришла, он наконец заговорил.

— Да, — произнёс он, глядя не на меня, а на пламя. — Ты можешь путешествовать в другие эпохи. В другие места. Но запомни, дитя: каждое твоё путешествие будет питать тьму внутри тебя.

Он говорил тихо. Но его слова обрушились на меня словно гром.

По позвоночнику пробежал холодок, грудь сдавило.

Тьму?

— Я не понимаю, — сказала я. — Что вы имеете в виду?

Зампа перевёл взгляд на меня, и мудрость в его глазах омрачало нечто более древнее — возможно, сожаление. Или страх.

— Путешествия во времени — это не просто дар, — произнёс он. — Это сила. Она меняет всё, к чему прикасается. Для одних она становится путём к просветлению. Для других… дверью к погибели. Каждый шаг сквозь время, каждое вмешательство приближает тьму.

Я сидела неподвижно, позволяя его словам впитываться в меня словно дождю в растрескавшуюся землю.

Я только-только начала верить, что эта сила действительно существует и что я ею обладаю. Но то, как он говорил о ней — как о чём-то опасном и даже способном развратить, — заставило меня задуматься. Это был уже не тот чудесный путь к свободе, который я себе представляла. У этого клинка было два лезвия.

— Но что это за тьма? — спросила я уже тише. — И чем она опасна?

Глаза синьора Зампы потемнели, превратившись в бездонные провалы словно древние пещеры. Когда он заговорил, его голос зазвучал как-то иначе — будто стал гораздо старше.

— Тьма — это не что, леди Точино. Это кто. И таких, как она, много.

Я замерла.

— Тьма рождается вместе с тобой, — продолжил он, — и обитает внутри твоего кинжала. Словно джинн в бутылке.

Я пренебрежительно махнула рукой.

— Эта старая сказка? Конечно, я её слышала.

— Не притворяйся, — предупредил он. — Это не салонная игра. Здесь речь идёт о жизни и