Безжалостный союз - Айви Дэвис

— Наверное, я встречал не так уж много людей, которым искренне нравилось мое общество.

— А как же Лео?

— Лео работает на меня. — Мы садимся на скамейку. — Он должен наслаждаться моим обществом, иначе я бы его уволил.

Она хихикает, прежде чем наклонить голову и пытливо взглянуть на меня. — Но правда? Больше никто никогда не говорил, что им нравится быть рядом с тобой? А как же твои родители?

Я фыркаю. — Определенно не мои родители.

— Какими они были?

— Я бы предпочел не портить хороший день разговорами о них.

— Хорошо. — Она проводит рукой по моей спине. — Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все, верно? Я хочу, чтобы ты поделился со мной.

Я вздыхаю и беру ее за руку, запечатлевая на ней поцелуй. — Я знаю. Только не это. Не сегодня.

— Ладно. Что ж, ты мне нравишься, Марко. Тебе не о чем беспокоиться.

Она действительно воплощение легкости. — Ты мне тоже нравишься, — признаю я.

Она улыбается так лучезарно, что это почти ослепляет. — Фух. Слава богу за это.

Я хихикаю. — На самом деле мне не нравится большинство людей. Так что прими комплимент.

Она кладет голову мне на плечо и смотрит на меня нежными глазами. — Тогда спасибо. Я думаю, это хороший знак того, что мы нравимся друг другу.

— Да?

— Да. Это говорит о хорошем браке. Какое-то время я думала, что у меня этого не будет.

— Я тоже, — мягко добавляю я.

— Я знаю, что наш брак был сделкой, но я хочу, чтобы мы старались ради него, Марко. Я хочу этого больше всего на свете.

— Почему ты так сильно этого хочешь?

Она отводит взгляд от меня и смотрит в сад. — Я думаю, мой дядя бьет мою маму.

Ее слова ударяют меня прямо в живот.

— У меня нет никаких доказательств, — продолжает она. — И моя мама продолжает отрицать это всякий раз, когда я поднимаю этот вопрос. Но я думаю, что он причиняет ей боль, и она ничего не может с этим поделать, потому что не может выгнать его. Он стал главой семьи Моретти, по крайней мере, до тех пор, пока Антонио не станет достаточно взрослым, чтобы взять власть в свои руки. Но что-то подсказывает мне, что Франко в ближайшее время не откажется от своей новой власти.

— Я могу прекратить работать с ним. Это лишит его власти. Тогда твоя мать смогла бы избавиться от него.

— Нет. Это только разозлило бы Франко, и он пришел бы за тобой за нарушение альянса. Он все равно был бы могущественнее, чем могут быть моя мать и двенадцатилетний брат, с властью или без нее. И, кроме того, если ты разорвешь союз, ты только еще больше навредишь моей семье. Моя мама говорит мне, что Франко стал счастливее после работы с тобой, потому что это значит больше влияния. Если ты прекратишь, я не знаю, что он будет делать.

Перед моим мысленным взором возникает сердитое лицо моей матери, когда она замахивается на меня садовыми ножницами. Я глубоко вздыхаю и обнимаю ее. — Я хотел бы сделать что-нибудь, чтобы заставить его остановиться. Я думаю, что люди, которые оскорбляют других людей, заслуживают особого места в аду.

Она смотрит на меня мгновение. — Кто причинил тебе боль, Марко? — Это выходит шепотом.

Мне приходится сморгнуть внезапно навернувшиеся на глаза слезы. — Ничего страшного. Я не хочу об этом говорить.

— Хорошо. Я понимаю. Но я здесь.

Я улучаю момент, чтобы успокоиться, и все это время Эмилия держит меня за руку, как будто пытается придать мне сил.

Я поворачиваюсь к ней и хватаю за лицо, притягивая для поцелуя.

— Марко, — шепчет она мне в губы.

— Ты снова мне нужна, — рычу я. Мне нужно забыть о прошлом. Мне нужно быть здесь, в настоящем, со своей женой.

— Здесь?

— Да. — Я сажаю ее к себе на колени, целуя крепче. Эмилия без колебаний обвивает руками мою шею. Она ставит колени по обе стороны от меня, устраиваясь у меня на коленях, идеально вписываясь в каждую щель.

Она ахает, когда я срываю бретельки ее платья, обнажая грудь, и покрываю ее поцелуями. Она откидывает голову назад, простонав мое имя. Я беру в рот один из ее сосков. Эмилия прижимается своими бедрами к моим.

— Сними это. — Она тянет за воротник моей рубашки. — Мне нужно тебя увидеть, Марко. Тебе не нужно прятаться от меня.

Я мгновение колеблюсь, прежде чем кивнуть. Эмилия расстегивает пуговицы на моей рубашке и стаскивает ее с меня. Она может видеть все, шрамы и все такое. Выражение ее лица остается прежним, когда она нежно касается самого большого шрама на моей груди.

— Ты прекрасен, — говорит она, наклоняясь, чтобы поцеловать кожу. Я вздыхаю и крепче сжимаю ее бедра. — О, Марко. — Она целует мою грудь, шею и, наконец, лицо. Ее губы касаются моего шрама, и я не отстраняюсь.

Наши губы встречаются в голодном поцелуе, когда мы впиваемся друг в друга. Я задираю ее платье и срываю трусики. Эмилия отбрасывает их прочь, расстегивая мою пряжку, прежде чем вынуть мой член.

Я обнимаю ее, когда она делает то же самое. Затем я помогаю ей опуститься на мой член. Мы оба стонем, когда наши тела сливаются воедино. Эмилия кружит бедрами, заставляя свои внутренние стенки сжиматься вокруг моего члена. Я крепко держу ее за бедра, помогая ей найти правильный ритм. Мы продолжаем целоваться, как будто умираем от жажды, а вода — это наши губы.

Я бы отдал все на свете, чтобы навсегда остаться в этом моменте с Эмилией. Она принимает меня, несмотря на шрамы и все остальное. Но примет ли она меня за ту единственную правду, которую я ей не открыл?

Эмилия тихо стонет, когда ее голова откидывается назад, наш темп увеличивается. Ее бедра сильнее прижимаются к моим, заставляя меня рычать. — Марко, Марко, — повторяет она как заклинание. — Марко.

— О, Эмилия, — говорю я ей в шею, крепко обнимая.

Мои руки обхватывают ее грудь, пока я покрываю поцелуями ее шею. Ее тело содрогается. Она поворачивает бедра, глубже принимая меня. Я хватаю ее за спину, притягивая ближе, не в силах выдержать никакого расстояния между нами.

Я снова целую ее, наше тяжелое дыхание смешивается. Когда я приподнимаю бедра, Эмилия вскрикивает.

Воздух полон звуков пения птиц и наших собственных стонов удовольствия.

Напряжение между нами растет, растет и растет... пока, наконец, не лопнет.

— Марко! — выдыхает она, кончая. Я крепко прижимаю ее к себе, когда меня