Безжалостный союз - Айви Дэвис

уходить на работу, он оставлял дома охранника, в основном для того, чтобы Беатрис больше не пыталась причинить мне боль. Несмотря на то, что отец никогда не спрашивал меня, все ли со мной в порядке после этого, он приложил все усилия, чтобы мне больше не было так больно. Я думаю, он наконец проснулся и понял, насколько сильным был гнев Беатрис по отношению ко мне.

Охранник был гораздо более крупным и мускулистым мужчиной, чем даже мой отец. Его звали Гаррет. Я всегда буду помнить, потому что мне тоже пришлось убить его.

Беатрис была в своей комнате, занимаясь бог знает чем. Я никогда не спрашивал. Мне было все равно. Пока она держалась от меня подальше, она могла рисовать клоунов или сосать собственные пальцы, мне было все равно. Я просто хотел, чтобы она умерла.

Гаррет был в гостиной и курил сигарету, хотя отец терпеть не мог, когда кто-то курил в его доме. Отсутствие уважения было очевидным, и я должен был это исправить. Мне также нужно было избавиться от одного свидетеля.

В руке я держал тяжелую скульптуру — одну из любимых маминых фигур, тело обезглавленной женщины. Я никогда не понимал ее одержимости скульптурами. Я не хотел, чтобы на меня оглядывались жуткие людишки, с головами или без.

Гаррет стоял ко мне спиной, когда я на цыпочках подошел к нему. Он стоял лицом к лестнице, так что у меня не было возможности прокрасться наверх, чтобы добраться до матери. Я был почти рядом с ним, когда скрип половицы заставил его обернуться. Его глаза расширились, когда он увидел меня.

Я колебался всего секунду, прежде чем опустить скульптуру ему на голову. Гаррет не упал, как я ожидал. Вместо этого он, споткнувшись, встал и потянулся ко мне. Я не собирался позволить ему встать у меня на пути к Беатрис.

Итак, я подбежал к нему и ударил скульптурой по затылку. В этот момент он упал на колени. И я ударил его снова. И еще раз. И еще.

Пока он, наконец, не рухнул на землю и не перестал двигаться.

Я тяжело дышал, глядя на мертвое тело. Гаррет был милым человеком, который по-доброму улыбнулся мне и похлопал по спине. Но он должен был умереть. Он помешал бы мне отправиться за матерью, а я не мог этого допустить.

Это был первый раз, когда я кого-то убил, и не последний.

Я поймал свое отражение в зеркале над камином. Я выглядел как дикий, взбалмошный мальчишка, кто-то не от мира сего. Моя мать всегда заставляла меня чувствовать себя чудовищем, поэтому я предположил, что она наконец-то исполнила свое желание.

Я становился монстром, которым она всегда меня считала.

Прижимая скульптуру к груди, я не торопясь поднялся наверх. Я хотел, чтобы это длилось долго. Я хотел, чтобы она страдала. Я хотел, чтобы она знала, что это я.

Дверь скрипнула, когда я толкнула ее, открываясь. Я заглянул в комнату и увидела свою мать, лежащую на кровати, закрыв лицо рукой. Пока я готовился стать наследником своего отца, усердно работая на уроках борьбы и владения оружием, Беатрис могла спать весь день. Еще одна вещь, за которую я на нее обижался.

Я подошел к краю ее кровати, глядя на нее сверху вниз, представляя все способы, которыми я хотел бы, чтобы она умерла.

Должно быть, она почувствовала мое присутствие, потому что опустила руку и посмотрела на меня, уже нахмурившись. — Чего ты хочешь? — Яд в ее голосе ранил меня до сих пор.

— Я ненавижу тебя, — выплюнул я.

Она усмехнулась, закатив глаза. — Неужели? Ты мерзкий маленький мальчик, ты это знаешь? — Ее взгляд метнулся к окровавленной скульптуре в моей руке. — Что ты с ней делаешь? — Она выхватила ее у меня, у нее вырвался вздох, когда ее рука коснулась крови. — Что ты сделал? Это моя любимая скульптура. Что ты сделал? — закричала она, шлепая меня по руке.

Я стоял неподвижно. — Я собираюсь убить тебя, мама.

Она моргнула, прежде чем отпрянуть от меня, переползая через кровать. Она не собиралась уходить далеко. Я уже был сильнее ее.

Я схватил ее за ноги и притянул к себе. Она брыкалась и кричала, вцепившись в одеяло. Я схватил ближайшую подушку и сунул ей в лицо. Жажда крови, текущая во мне, даже не напугала меня. Это было правильно. Это был мой момент.

Беатрис брыкалась и размахивала руками, но я не сдавался. Стиснув зубы, я надавил сильнее. Быстрая смерть была бы слишком приятной для нее. Но медленная смерть была идеальной. В последние минуты своей жизни она поняла, что это я убил ее.

Ее мерзкий маленький сын, который превратился в монстра из-за ее жестокого обращения.

Беатрис в конце концов перестала двигаться, и как только она это сделала, я убрал подушку, спокойно дыша и глядя на нее сверху вниз. Ее лицо, наконец, выглядело умиротворенным, не было заметно ни хмурости, ни насмешки. Я проверил ее пульс.

Там ничего не было.

Ее скульптура все еще была у нее в руке. По крайней мере, она сможет забрать ее с собой, когда отправится в ад.

И тут меня осенило.

Я убил ее. Я убил свою мать. Не успел я опомниться, как уже стоял на коленях, а из моего тела вырывались громкие рыдания. Слезы текли по моему лицу, затуманивая вид ее тела на кровати.

После этого я еще долго оставался в таком состоянии, пока мои слезы не высохли и ко мне не вернулись силы. Затем я спустился вниз, сел на самую нижнюю ступеньку и стал ждать, когда вернется домой мой отец.

Когда он пришел, он не был готов к тому, что я сделал. Он увидел мою улыбку, и осознание отразилось на его лице, прежде чем он побежал наверх, чтобы найти свою мертвую жену. Он не издал ни звука. Через несколько минут он вернулся и уставился на меня.

— Что ты сделал?

— Когда я нашел ее, она была уже мертва, — сказал я ему. — Я ничего не мог поделать. Я думаю, она убила Гаррета.

Глаза отца расширились, прежде чем он вбежал в гостиную и обнаружил мертвое тело Гаррета. Я оставался спокойным даже после того, как отец подошел ко мне и посмотрел на меня с неприкрытой ненавистью. Я знал, что когда-нибудь мне тоже придется убить его, если я когда-нибудь захочу захватить власть. Но этот день мог подождать. На тот день на моей совести было достаточно смертей.

— Ты никогда не