Останови меня, Иначе все повторится - Лира Велена

пронизывало вдоль и поперек. Наши тела разделяли миллиметры, и я дурел от близости. Балдел тем, что дышал с ней одним воздухом и удавалось слышать, как интенсивно колошматило ее сердце. Если тебе нужно время подумать, то… — меня прервали резко и прикрыл веки в наслаждении.

— "Зачем мне мир, где нет тебя,

В своих желаньях алчных скованный.

Ты солнце в блеске янтаря,

Небес Хранителем целованный.

Богат иль нищий, ты всегда

Мне будешь верхом сотворения,

В ночи заветная звезда.

Любовь не знает измерения…

Она цветок в моей груди,

Чиста, как утренние россыпи

Росинок, в нежности зари,

Взошедшей в небе тихой поступью.

Я слышу сердцем голос твой,

Во время грусти и сомнения,

Любовь, что делаешь со мной.

Призвав войти в твои владения.

Наверно я в любви своей,

Кажусь доступной, но, поверишь ли,

Что я честнее и верней,

Всех скромниц в томном обрамлении,

Где масок лёгкая игра,

Влечёт к сетям, сплетённым хитростью,

А я сгорая от стыда,

Несу любовь тебе с невинностью.

Прости признания мои,

Ах, что слова, лишь звук молчания,

Сердца, сплетённые в любви,

Друг друга слышат с расстояния.

И боль разлук, о… Боже мой,

Как сладок, в нежных ожиданиях.

Любовь, что делаешь со мной,

В минуты встречи и прощания.

Однажды всё уйдёт в покой,

Сотрутся лица, как мгновения,

Их унесут века с собой,

Смывая всё в реку забвения.

Но будет ярче всех светил,

Сиять над всеми луч незыблемый,

Твоё лишь имя, мой возлюбленный.

И смерти чёрная рука

Коснётся только облачения,

Но знаю, для любви цветка,

Прозрачна тьма, в её свечении.

Где нет тебя, там мир пустой,

Всё суета, подвластна тлению…

Любовь, что делаешь со мной,

Творя над смертью воскрешение."

В комнате воцарилась тишина.

Боялся пошевелиться и рассеять магию.

Мы смотрели друг на друга, и если бы можно было сожрать взглядом, то от моей девочки давно ничего не осталось.

Я любим и целого мира не надо.

И растянул губы в улыбке. О да. Она наконец капитулировала.

Я будто вечность ждал этого момента.

Мы долго шли к перемирию и наш суровый путь казался непреодолимым.

Обман. Подлость, Предательство. Боль. С этим покончено.

Но это не финал, мы только жить начали.

Ева встала на мыски кроссовок, оставила невесомое прикосновение на губах, а затем рывком обняла меня.

И всего ужалило, а ноздри щекотало от нежного ириса.

Наконец, мы сливаемся в страстном поцелуе.

Все чувства обнажены и тем острее ощущалось потребность в Еве. Я стиснул хрупкое тело в объятиях, а она вся тряслась и дрожь отзывалась во мне ударными волнами.

От годового воздержания боксёры стали тесными.

Яйца горели, а член требовал долгожданной разрядки.

Конечно, я дрочил. Наблюдал по камерам наблюдения за Евой и занимался рукоблудием.

Для любого мужчины это норма, особенно если он безрассудно любит.

Чем дольше целуемся, тем труднее удерживать на привязи кровожадных демонов — мы горели.

Мы глухо стонали, перекрывая медленную композицию и это лучшая музыка, которую доводилось слушать.

— Ева. Стоп. Давай остановимся. Потише. Иначе сорвусь. А я смертельно изголодался, буквально одичал, — моя грудь высоко вздымалась, дышал прерывисто, как собственно и Ева. В воздухе парило жаром и тягучим возбуждением.

Да, бл*.Я строил из себя гребанного героя, хотя мой мозг кипел, как и налитый кровью член.

Но ради неё, ради того, чтобы исчезли страхи я готов ещё дрочить год.

Только бы она доверилась.

— Не нужно останавливаться, Наум. Только лишь действовать.

— Я правильно понял…

— Да, Соболевский, — её пьяные глаза смотрели в ожидании.

Нет надобности повторять дважды.

С ноги пнул дверь, как только влетели на второй этаж.

Я чертовски голоден по ее коже. По чувственным губам. По упругим бедрам.

Мы начали рывками раздеваться. Спешно срывали с себя одежду. И не отрывались друг от друга.

— Я сам, — расстегнул молнию на ее брюках и оху*л. Под одеждой спрятано красное кружевное нижнее белье. Меня моментально ошпарило кипятком. — Собралась на свидание с уебком и надела такую красоту? — провел пальцем по подбородку.

— Для встречи с тобой готовилась.

— То есть, ты знала чем закончиться вечер и решила окончательно свести с ума? — разве она не ведьма?

— Всего лишь немного подразнить, — с придыханием ответила Ева.

— Ты же знаешь какие будут последствия? — выдохнул в ее губы.

— Жду не дождусь, — парировала дерзко.

Мне казалось, я теперь понимал, что ощущали девушки, когда говорили о бабочках порхающих внизу живота.

Только у меня сейчас цунами внутри.

Тысячи разномастных бабочек переполняли нутро.

Схватив за высокий хвост, потянул ее затылок на себя и покрыл лицо поцелуями.

Глаза, ресницы, скулы, скользнул к ключицам. И Ева отвечала моему натиску, обхватила пальцами мой ствол, который грозил разорваться от возбуждения.

Она встала на колени и я сам себе не верил.

Бл*, ущипните меня. Ева слизнула прозрачную каплю с головки члена. Затем провела языком от начала до основания.

Рай ничто перед этим моментом.

Она вобрала в себя эрекцию насколько это было возможным, и прошлась ноготком по яйцам.

Вид сверху фантастический.

Сочные, мягкие губы на пенисе, втягивали меня до упора и голову Евы руками вжимал в пах.

Меня лихорадило и струйки пота скатывались по спине, когда я ощущал теплую гортань любимой женщины.

Кровь хлыстала по позвоночнику, по затылку и я понимал, что надолго меня не хватит.

— Ева, я на пределе.

Стиснув челюсть толкнул её от себя. У меня в глазах вальс черно-белых пятен, но она мотнула головой, и прижавшись сильнее в бедра, жестоко наращивала темп. Я был полностью в ее власти.

И просто в один миг произошел щелчок Меня отшвырнуло волной кайфа. Я не сдержался, и бурно изливался.

Пи*дец.

От оглушающего оргазма не получалось сразу прийти в себя, как и устоять на ногах.

Я едва в обморок не грохнулся.

Пока пытался отдышаться, Ева легла на широкую кровать в завывающей позе.

Мой взгляд пожирал стройную фигуру, и я облизывался словно маньяк. Сам себе завидовал.

А вот сейчас начнутся взрослые игры.

Эпилог

СПУСТЯ ПОЛГОДА…

Сегодня выходной.

И у Наума Соболевского наступил день рождение.

Я проснулась пораньше, хотя практически провела бессонную ночь.

Науму никак не удавалось утолить голод и каждую ночь неутомимо включал марафон.

Я не чувствовала усталости, лишь тело сладко ныло.

На не сгибающихся ногах пошла в душ. И стояла под горячей водой пока кожа полностью не распарилась.

Привела себя в порядок. Нанесла губы красной помадой, которая отливала блеском.

Вооружилась черным комплектом нижнего белья с развратным подтекстом,