Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

Я поднялась и пошла к кухне.

— Ты готовишь пад си иу?

Холт достал из холодильника две бутылки пива.

— Один мой клиент месяц провел в Таиланде. Я кое-что поднабрался.

И он помнил, что это одно из моих любимых блюд. Каждый раз, когда мы выбирались в Сиэтл или Портленд, я упрашивала зайти в ресторан с кухней, которой у нас в Сидар-Ридж не было. Тайская. Индийская. Ливанская. Эфиопская. Греческая. Это было единственное, что я ненавидела в жизни в маленьком городке — мы лишены всей этой вкусной роскоши.

— Наверное, ты побывал во множестве классных мест?

Холт откупорил бутылку и скользнул ее по стойке ко мне.

— В некоторых было круто, а в некоторых — лучше бы и не видеть их никогда.

Я уселась на табурет, глядя на него.

— И какое было любимым?

Он улыбнулся:

— Миконос. Мы обеспечивали охрану одному миллиардеру и его семье, но они так и не покидали поместье. По сути, у нас была оплаченная двухнедельная отпускная поездка. И там было потрясающе.

— Звучит как очень уж тепленькое местечко.

Его улыбка чуть поблекла.

— Иногда да. А ты? Думала когда-нибудь уехать из Сидар-Ридж?

Я покачала головой:

— Ты же знаешь, я люблю это место. Здесь все, кого я люблю. Моя работа.

— Когда ты решила подать заявку на диспетчерскую службу?

Я вертела в руках салфетку:

— За пару месяцев до выпуска. Хотела быть тем голосом на другом конце линии для кого-то еще. Хотела быть для них надеждой.

В глазах Холта мелькнуло тепло.

— Это невероятно, что ты взяла самый страшный момент своей жизни и сделала из него вдохновение для добра.

Я встретила его взгляд:

— А ты разве не так же? Армия, частная охрана — все это помощь людям.

На его щеке дернулся мускул.

— Там было немало и побегов, если честно.

Я внимательно на него посмотрела, пытаясь набраться смелости задать вопрос, который вертелся в голове.

— Ты правда думаешь, что сможешь быть счастлив, осев в Сидар-Ридж, после того, как столько лет жил в дороге? Путешествия, адреналин…

Он открыл пиво, обошел стойку и облокотился на нее.

— Когда много где побываешь, начинаешь особенно ценить дом. Я здесь, Рен. И я найду способ остаться. Работать удаленно или продать компанию. Что угодно.

Я начала дышать быстрее — внутри бились друг с другом паника и надежда.

Холт внимательно следил за моим лицом.

— Я хочу, чтобы ты знала: я здесь насовсем.

Я соскользнула с табурета — мне нужно было двигаться. Я хотела, чтобы Холт остался, больше всего на свете, но боялась даже произнести это вслух. Признаться кому-то.

— Рен…

В его голосе было что-то, что заставило меня замереть. Но я не обернулась.

— Когда ты ушел, это уничтожило меня. Я боюсь, что если ты уйдешь снова, я во второй раз уже не смогу подняться.

— Мне так жаль. Эти слова недостаточны, но… — он вдруг осекся, его взгляд метнулся к окну. Вечернее солнце блеснуло в стекле, уже клонящемся к горизонту.

Краска сошла с его лица, и все вокруг будто замедлилось.

— На пол!

Но Холт уже двигался, бросаясь на меня. Раздался звон бьющегося стекла. Его тело врезалось в мое. И мы полетели вниз.

29

Холт

Кровь стучала в ушах, пока я валил Рен на пол, перекатывая нас в сторону дивана и хоть какого-то укрытия.

Шэдоу залаяла громко и пронзительно.

— Шэдоу, место! — рявкнул я.

Собака рванула к клетке, где стояла ее лежанка. Там у нее будет защита.

Я скользнул рукой к кобуре на пояснице, выхватил оружие. Взгляд метался между деревьями и Рен, снова и снова, выхватывая обрывки картины.

— Ты в порядке? Ранена?

Рен моргнула, ошеломленно глядя на меня:

— Я… думаю, да.

Свободной рукой я быстро проверил ее, нащупывая возможные повреждения. Ничего не нашел — вытащил телефон, набрал Лоусона.

— Никаких новостей, Холт. Я же говорил, как только…

— По нам с Рен только что стреляли у домика. Винтовка. Северо-западная сторона двора, — в воздухе донесся тонкий, но отчетливый звук мотора вездехода. — Смотри квадроцикл. Я слышу двигатель.

Лоусон уже был в движении, выкрикивая приказы кому-то рядом.

— Вы с Рен не ранены? Все в порядке?

Легкая нотка паники напомнила мне, как сильно брат меня любит.

— Мы целы. Не скажу того же про ее окно.

— Сиди в укрытии, пока мы не приедем.

— Принял.

Я отключился и посмотрел на Рен. Она не двигалась. Глаза широко раскрыты, беглый взгляд слишком быстро сканирует меня с головы до ног.

— Рен? Скажи что-нибудь.

Ее губы разомкнулись и сомкнулись, но слова не вышли.

Я положил пистолет на пол, чтобы был под рукой, и начал прощупывать каждую конечность, пытаясь приподнять ее, чтобы проверить спину. Может, я не заметил ранения?

Но стоило попробовать поднять ее, Рен вцепилась в меня, как утопающая. Обхватила ногами талию, прижалась руками так, что едва мог дышать. Из ее горла вырвался судорожный всхлип.

— Сверчок… — я откинулся на диван, прижимая ее к себе. — Мы в порядке.

— Ты закрыл меня собой от пули… — слова с трудом пробивались сквозь ее рыдания.

— Я закрою тебя. И всегда буду.

Она отчаянно замотала головой:

— Нельзя. Обещай. Нельзя так.

Она повторяла эти слова снова и снова, будто могла вытянуть из меня клятву.

— Я не могу тебе это пообещать.

Ее кулак больно ткнулся в мою спину:

— Почему?

— Потому что я люблю тебя слишком сильно, черт возьми.

Рен зарыдала еще сильнее:

— Я… не вынесу, если потеряю тебя, Холт. Не заставляй меня терять тебя.

Я прижал ее крепче, раскачиваясь из стороны в сторону:

— Ты меня не потеряешь. Я здесь. И никуда не уйду.

Ее пальцы вцепились в мою рубашку, и в этот момент за окном раздался вой сирен.

— Слышишь? Полиция уже здесь. Кто бы это ни был — давно смылся.

— Они могут вернуться, — прошептала она. — В следующий раз — успеют.

В этом она была права. Сегодня же позвоню Кейну и узнаю, есть ли у них пуленепробиваемое стекло. Может, еще и с затемнением, чтобы невозможно было разглядеть, что внутри.

— Мы сделаем все, чтобы быть в безопасности. Обещаю. — Другого выхода просто нет. Я не потеряю Рен. Не сейчас, когда снова держу ее в объятиях. Не теперь, когда знаю, что значит растворяться в ней — вместе с ней. Не теперь, когда я наконец дома.

Три патрульные машины встали у домика с визгом тормозов. Лоусон выскочил из внедорожника первым, мчась к дому. За ним