Одержимость. Заставлю тебя - Леся Эм

⁃ Кричала на всю улицу, как потерпевшая, что ты опять втянул её драгоценного сыночка во что-то.

Артём молчал, а Соня сразу вспомнила поход на крышу и разговор между парнями.

⁃ Знаешь, — продолжила женщина, — после двенадцатичасового рабочего дня, последнее, чего я хочу, это выслушивать чьи-то крики в своё лицо.

⁃ Чё с Ильёй? — проигнорировав жалобы матери, спросил Артём.

⁃ Да, откуда я знаю, чё там с твоим Ильёй. В отделение, наверное, забрали. За тобой что, тоже явятся? — спросила она, и Соня, как вживую, увидела яд, с которым это было произнесено, а дальше последовал до тошноты мерзкий сарказм. — Пол не мыть сегодня, ждать гостей или как? — и словесный плевок. — Сядешь, передачки носить не буду. Надоел! Ты такой же, как твой отец! И кончишь также как он! — эти слова она уже шипела сквозь зубы. — Хотела же аборт сделать, да твой папаша запретил... И зачем я только с ним связалась? Еще и сел через пару месяцев, ублюдок! Ненавижу вас обоих! Что он, что ты, всю жизнь мне испортили.

Соня замерла от услышанного, не в состоянии сделать вдох. Губы задрожали, что пришлось их прикусить. Все это звучало ужасно. При этом от самого Артёма ответа никакого не последовало. Будто эти слова для него ничего не значили, будто его мать просто погорячилась, будто… для него слышать подобное было совсем не в новинку. От чего Соня вдруг ясно осознала, что безразличие матери, которое она вначале приняла за усталость от тяжелой жизни, на самом деле… неприязнь к собственному сыну.

В следующую секунду дверная ручка в комнату негромко щёлкнула и дверь открылась. Соня, укутавшись в одеяло, сидела и смотрела на Артёма во все глаза. Правой рукой парень держал телефон у уха. За его спиной ещё раздавался голос матери, но, что конкретно женщина говорила, Соня упустила, потому что не могла оторваться от растерянного взгляда Артёма, когда тот понял, что она не спит и всё слышала. Он отвёл взгляд в сторону, кадык на его шее дёрнулся, а молчание давило гнетущим чувством неловкости.

⁃ Илья? — сконцентрировался парень на звонке, по всей видимости, услышав ответ на той стороне. Мгновенно собравшись, отвернулся от Сони. — Ты где? Чё случилось?

Соня плотнее сомкнула края одеяла, пользуясь секундным перерывом, чтобы собраться с мыслями и решить, как вести себя дальше. Понимала, что ему не нужны её утешения, но меж тем внутри был огромный порыв обнять его. Только едва ли Артём такое бы принял. Парень же полностью погрузился в разговор и выдал новую порцию информации, от которой у Сони участилось сердцебиение:

⁃ Да, конечно, я сейчас сгоняю… Да, поговорю с ним… — выслушав ещё часть ответа, пояснил. — Не будет он быковать, ты-то причём? Расслабься. Блять, Илья, он адекватный. А ты не лезь больше… Я тебе ещё тогда… Да-да, всё. Давай, — Артём отключил звонок и посмотрел на Соню. Снова был, как всегда. Раненый мальчик пропал или спрятался глубоко внутри. Но её теперь волновало другое. Мысль, что придётся оставаться в квартире наедине с его матерью необъяснимо пугала. Поэтому одновременно с его словами:

⁃ Я отъеду ненадолго…

Она произнесла:

⁃ Я, наверное, пойду домой… — и, выбравшись из кровати, стала быстро собирать, разложенные за проведённое здесь время, по всей комнате вещи в сумку.

⁃ Нет, не надо… Я сейчас быстро… — но фразу недоговорил, потому что Соня будто не слыша продолжила свою:

⁃ Я скажу, что пришлось вернуться, что был снегопад, или ветрено… или… — усиленно работал мозг, изобретая варианты раннего возвращения, — что-нибудь придумаю.

⁃ Сонь, нет, успокойся, — нахмурился Артём.

Но она продолжала игнорировать и это. Тогда он изменил способ подачи информации.

⁃ Ты тупая или глухая? — голос взорвал пространство комнаты и Соня, наконец, обратив на него внимание, прекратила собираться и застыла, сидя около сумки на полу в трусах и футболке с расчёской в руках, которую пыталась запихать, а парень повторил. — Я сказал нет, ты никуда отсюда не уйдёшь!

⁃ Артём, я… — подала она тихий голос, желая объяснить. Но теперь слушать не хотел уже он.

— Мне что, тебя к батарее привязать? — шагнул на неё, выхватил расчёску из рук и запустил, не глядя в сторону, после чего присел на корточки и грубо ухватился за подбородок, чтобы Соня не смогла отвернуться, впрочем, она и не пыталась. — Если приду, а тебя не будет, приеду к бабке, дверь вынесу и тебя за волосы притащу обратно! — с последним словом разжал пальцы, одновременно легко отталкивая её, что лицо дёрнулось, будто от пощёчины. — Услышала меня?

Не ответила, но собираться перестала, так и сидела рядом с сумкой, смотря пустыми глазами в пол, пока парень быстро натягивал на себя одежду. Больше ничего не сказал и громко захлопнул дверь, когда вышел. Соня подтянула к себе колени и, уткнувшись в них носом, заплакала. Тихо, чтобы его мать не услышала.

Вернулся Артём только к вечеру. Его «быстро» затянулось на десять часов. От него пахло алкоголем, но зато настроение было явно градусом выше, чем утром, в отличие от Сониного. Весь день она просидела одна в квартире. Мать ушла почти сразу после Артёма и к его возвращению так и не вернулась. Парень попытался сделать вид, что произошедшего утром не было и у них всё по-прежнему, как было в предыдущие дни. Обнимал, целовал, спрашивал что-то, но Соня будто отключилась, как вначале их отношений, и не реагировала. Сама не знала, чего ждала, может быть извинений? Только получилось совсем наоборот. Не добившись от неё реакции моральной, Артём начал приставать, а когда и здесь не получил желаемой отдачи, поступил также, как Соня — откатил всё назад и взял то, что хотел, силой, наплевав на её чувства. А когда она не кончила, повторил ещё раз, злясь даже больше. В третий раз Соня сообразила и разыграла имитацию. Распахнув глаза после спектакля, уткнулась в лицо парня, внимательно всматривающегося в её. Не поверил. Видела по глазам. Но ничего не сказал. Поднялся с неё, не кончив, натянул трусы и сел рядом, резко хватая джойстик от приставки и запуская игру.

Больше Артём Соню не касался и даже, когда легли спать, не обнял.

Последний день провели в игнорировании друг друга. Каждый занимался своими делами. И даже фильм смотрели в молчании по разные стороны кровати, будто не существовали друг для друга. Соня на свободу не просилась. Артём не предлагал. Но когда вечером начала собираться, ведь время горнолыжного