Дикарка для Истребителя драконов - Полина Миронова

— Ну что же, я понял, что случилось, — почти спокойно сказал я.

— Но, а как же мы?! — неожиданно перебила меня Ариэлла. — Нас-то вы не выслушали. — Я махнул рукой, предлагая ей продолжать, и она возмущенно заговорила: — Господин Курц послал нас в оранжерею за цветами. Можете его спросить, он все подтвердит.

— Нас? — протянул я, Ариэлла смутилась и отвела взгляд.

— Меня, но я не очень понимаю в садоводстве, поэтому попросила пойти с собой Мари, ну то есть Маурию Рунталь.

Госпожа Луцерция всплеснула руками и удивленно крикнула:

— Он что, с ума сошел! Почему со мной сначала не посоветовался?

Вот тут уж я смущенно хмыкнул.

— Возможно, в этом есть и моя вина, я поручил ему заняться благоустройством территории академии. Господин Курц слишком энергичный и целеустремлённый человек. — Я обвел взглядом все женщин в своем кабинете и постановил: — Госпожа Рунталь и Арфан — в коридор. Как мы переговорим с госпожой Луцерцией, я вас позову.

Глава 40

Я устало повел плечами. Учебный год предстоял тяжелый. И преподаватели не собирались делать его легче. Студентки уже удалились из кабинета, а госпожа Луцерция нахохлившись продолжала стоять перед моим столом.

— Прошу, присаживайтесь, — предложил я ей миролюбиво, указывая на вполне удобный стул, но она обиженно дернула подбородком и осталась стоять.

— Вы собираетесь отправить меня в тюрьму? — с легкой дрожью в голосе спросила она, и на миг я дрогнул, подумал, что был слишком строг к пожилой женщине, но госпожа Луцерция вдруг продолжила: — Только учтите, я ни в чем не раскаиваюсь! Студенты — главное зло академии! Все ломают, все портят. Если бы ситуация повторилась, и я еще раз поймала их в своих владениях, не задумываясь снова бы точно так же обезвредила.

Она поглядывала на меня свысока, понимая, что я и так потерял слишком много преподавателей, чтобы еще и ее лишиться перед началом занятий.

Я постучал пальцами по столешнице и поднял на нее улыбающееся лицо, отчего госпожа Луцерция слегка скривилась.

— Что вы, какая тюрьма? — сказал я благожелательно. — Если бы я не успел вовремя, или родители девочек оказались достаточно знатными и влиятельными, вас бы или на каторгу отправили, или казнили бы. Вы же не благородных кровей? — Мои слова заставили госпожу Луцерцию грузно осесть на стул. — За вами не стоит влиятельный род. Я понимаю, что раньше, вас могла подстраховать госпожа Чайлдю. Несколько щепоток фейской пыльцы и спеленатые хищной лианой на несколько часов студенты ничего не помнят. Удобно, правда?! И отцу, управляющему торговой гильдией столицы, никто ничего не скажет. — Госпожа Луцерция закрыла лицо руками, подтверждая мою смелую теорию. К моей бывшей секретарше стекались все сплетни академии, я краем уха слышал о каком-то происшествии со студентами в оранжерее в прошлом году, но только сейчас сумел собрать пазл воедино. — Но не будем о печальном. К счастью для студенток все закончилось благополучно. Но вы же понимаете, что все изменилось, как раньше не будет. Нужно менять подход.

Госпожа Луцерция кивнула, не отнимая ладоней от лица.

— Я не могу, я ненавижу их, — пробурчала она невнятно.

Я усмехнулся. Я тоже студентов не любил. Никакой дисциплины и субординации. Меня раздражало, что я не могу отдать им приказ и продолжить заниматься своими делами. Едва я всего на мгновение ослаблял контроль, как все сразу же катилось к демонам.

— Я тоже. Но будем искать плюсы. Сегодня, например, у вас появится отличная помощница, которая просто горит желанием работать в оранжерее.

Госпожа Луцерция убрала руки и кинула на меня убийственный взгляд.

— Ни за что! — отчеканила она. — Я не допущу этих профурсеток к моим деткам!

Я снова постучал пальцами по столешнице стола.

— Это не просьба, — жестко сказал я. — Одна из студенток пойдет под вашу опеку и надзор. И еще. С началом занятий вы отберете несколько талантливых, по вашему мнению, студентов и начнете с ними дополнительно заниматься, привлекать к работам в оранжерее. Задача к концу года подготовить из них своеобразный актив тех, кто хорошо разбирается в травологии и действительно увлечен всеми этими делами с растениями.

Госпожа Луцерция возмущенно фыркнула.

— Из этих тупиц, которые у нас учатся, выбрать кого-то просто невозможно!

Я поощрительно улыбнулся, замечая, что моя идея ее зацепила. Глаза госпожи Луцерции заинтересованно заблестели, и я продолжил:

— В следующем году мы наберем специально для вас талантливых. Обещаю. Я хочу организовать кафедру травологии. Вы же собрали ценнейшую информацию и развели столько редких экземпляров флоры. Этим грех будет не поделиться. Назначу вас деканом, а за лето вы сможете подобрать себе команду талантливых преподавателей. Я переговорю с императором о финансировании. Сможете развести больше редких растений. А потом второю оранжерею построим и пару теплиц. — От каждого моего слова глаза госпожи Луцерции сияли все ярче. Буквально до тех пор, пока я не сказал: — Вам учебный план нужно будет сдать мне недели через две, чтобы я в канцелярии смог его утвердить.

Госпожа Луцерция подскочила со стула и оперлась о столешницу. Мы почти столкнулись лбами.

— Бумажки вообще не мое. Я умру! — прокричала она театрально.

— Ну, я же дам вам безотказную помощницу, — вкрадчиво сказал я. — У нее не будет шанса отказаться от помощи вам. Думаю, вы разберетесь.

Госпожа Луцерция выпрямилась и посмотрела на меня со скрытой надеждой.

— У меня есть шанс отказаться?

Я покачал головой, и она уныло поплелась к стулу. Мы еще немного пообсуждали новую кафедру, и воодушевленная госпожа собралась уходить.

— Позовите, пожалуйста, госпожу Рунталь.

Госпожа Луцерция кивнула, а потом сказала:

— Я хочу, чтобы она у меня отрабатывала наказание.

Я благосклонно кивнул и подпер подбородок кулаком. Все складывалось просто великолепно. Вошедшая после госпожи Луцерции студентка Рунталь почти призналась, что это она подбила свою соседку Арфан к проникновению в оранжерею. Я ее милосердно пожурил и отправил на отработку. Из кабинета студентка Рунталь буквально выпорхнула, сияя улыбкой.

Ариэлла вошла в кабинет и робко встала у дверей.

— Проходи, садись. — Я гостеприимно указал на стул.

Но она все мялась у дверей, тогда я поднялся и сам подошел к ней.

— Простите за кашу и все остальное, — прошептала она, задирая шею, чтобы посмотреть мне в глаза.

А на меня вдруг опустилось легкое безумие. Я как будто опьянел от чистого с легкой дымной горчинкой запаха Ариэллы. Придвинулся к ней вплотную, поднял пальцами ее подбородок, опуская взгляд на манящие красные губы. На вкус они были наверно сладкие,