Проклятье между нами - Ульяна Муратова

вернулся несколько часов спустя, мрачный и злой. К сожалению, речь шла не о той вспышке мгновенной ярости, возникающей внезапно, а о злости глубинной, выпестованной годами, посеянной обидой на несправедливость и взошедшей ростками непримиримой ненависти, с которой я ничего не могла поделать.

— Лира нарушила лечебный протокол, сохранив Местру ногу. Она прекрасно осознавала, что делала, а потом ещё и защищала его. Ты собрала вещи? Поехали. Мне нужно задать ей пару вопросов.

Брен говорил тихо, но от его тона я задрожала и спорить не посмела.

Возможно, он остынет за те несколько часов, что требуются на дорогу?

Я на это надеялась, но очень сомневалась.

Ох, Лира, что же тебе не живётся спокойно?

Глава 16

Тридцать четвёртое октабриля. На рассвете

Лиора Боллар

Как оказалось, сестра с братом уже были откуда-то в курсе ситуации с Дервином, и в первые несколько секунд я порадовалась, что не придётся всё пересказывать самой, а потом как в ледяную воду ухнула вместе с другой мыслью: кто-то им доложил, и ещё неизвестно, каким образом.

В небольшой комнате мгновенно стало тесно от их присутствия, и мне показалось, что теперь весь мир против меня, даже моя собственная семья.

От несправедливости захотелось плакать, перед глазами всё расплылось от слёз.

Я принялась оправдываться:

— Брен, а что мне было делать? Когда маголёт обрушился на крышу, я была единственной, способной помочь, и понятия не имела, кто за штурвалом! Да я так испугалась, что едва соображала! — голос дрожал, но отступать я не собиралась.

Как я устала быть вечно неправой и дефективной сестрой! Если брат сейчас начнёт сравнивать меня с Уной или ставить её в пример… Клянусь, я не выдержу!

— Допустим, но потом! — неистовствовал Брен. — Потом ты могла просто спокойно ампутировать ему ногу, вызвать на помощь нас или Адель, или хоть Эву с Лидой! И больше даже не подходить к нему!

— Я поступала так, как считала нужным, и действовала в интересах пациента! — обиженно воскликнула я, не имея возможность даже встать с этого дурацкого журнала, отчего казалось, будто брат с сестрой нависают надо мной и давят сверху.

— Ты была не обязана! И ты действовала не по инструкции, за что тебе могут сделать взыскание.

— Кто? Адель? Пусть делает! А командор пусть посмеет это взыскание подписать! — дерзко вздёрнула подбородок, упрямо глядя на брата. — Я вынесла профессиональное суждение и оказалась права. Ногу действительно удалось сохранить! Я, вон, даже грамоту получила от императора! И вообще — ты сам всегда говорил, что мстить детям за поступки родителей — несправедливо! А сам Дервин ничего плохого нам не сделал! Он не выбирал, в какой семье родиться!

— Ах, он теперь просто Дервин? — ядовито переспросил брат, тут же ухватившись за мои слова. — Может, ты ещё что-то хочешь рассказать?

— Не хочу! Я не сделала ничего плохого! — скрестила я руки на груди, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. — Все считают Болларов мстительными, злобными интриганами, и у меня это в печёнках сидит. Я всего лишь поступила порядочно! Так, как поступила бы с любым другим пациентом. Так, как должен поступать нормальный целитель!

Возразить Брену было нечего, но он всё равно злился.

Злился на то, что именно мне выпало спасать Местра.

Злился на то, что Местр выжил и остался на двух ногах, это прекрасно читалось по измождённому лицу.

— Брен, хватит. Я поговорю с Лирой, — наконец вмешалась Лунара. — Ей действительно не оставалось другого выбора. Представь, какие разговоры пошли бы, если бы она позволила ему умереть или ампутировала ногу. Тогда все мгновенно забыли бы о протоколах, а нам на головы полились бы очередные потоки грязных сплетен. Лучше грамота, чем обвинения в недобросовестности и очередной удар по нашему имени.

Лиловую комнату заливали бледные утренние лучи Солара, и почему-то она казалась мне застывшим слепком несправедливости и горя.

Брат отошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник и склонил голову. Я плакала, сидя на постели. Лунара продолжала нервно переплетать пальцы.

И, может, всё бы закончилось на этом, но… но разумеется, у входа нарисовался Дервин, которого никто не звал.

Я увидела его первой и сделала такое лицо, чтобы он тут же сгинул в коридоре, но было уже поздно: Лунара обернулась и вздрогнула всем телом, а Брен поднял взгляд от подоконника.

— Прошу прощения, ноблард Боллар, — сказал Дервин. — Я, как и половина части, стал невольным свидетелем вашей ссоры. Думаю, что ваш гнев несправедливо направлен на Лиору. Это я просил сохранить мне ногу, а она не смогла отказать.

Такого не было даже близко!

Какого дракона он вообще вмешался⁈

И я даже подняться с постели не могла — за фривольный подарок, на котором я сидела, брат порвал бы на куски даже принца, особенно будучи в таком настроении.

Нервно сглотнула, надеясь, что дело кончится всего лишь дракой.

— Ноблард Местр, я же просила вас держаться от меня подальше, — устало проговорила я.

— Вы что, домогаетесь моей сестры? — вскинулся Брен, а я осознала, что только что сделала ещё хуже.

— Я не это имела в виду! — тут же запротестовала я, но было уже поздно.

— Такого у меня и в мыслях не было, а вы к ней несправедливы, — ледяным тоном процедил Дервин, не собираясь отступать.

И ведь твёрдо стоял на ногах, поганец непонятливый! В пору бы восхититься своей работой, но как-то не получалось.

— Это моя сестра, и не вам указывать, как мне себя вести! — прошипел Брен, и между ними кинулась Лунара:

— Нобларды, я прошу вас разойтись!

Дервин не двинулся с места, набычился и сжал кулаки.

— Ошибаетесь, ноблард Боллар! Если вы дурно обращаетесь с сёстрами, то вас могут лишить опекунства. Пожалуй, мне стоит направить заявление императору или кому там полагается его направлять. Лиора не сделала ничего плохого, она выполняла свою работу и выполнила её отменно. Если у вас есть какие-то претензии, то предъявляйте их мне.

— Вы лезете не в своё дело, и если посмеете хоть на шаг подойти к Лиоре или хоть заикнуться о моих правах на опекунство, то я вас просто уничтожу, — тихо проговорил Брен.

Мы с Лунарой синхронно всхлипнули, прижав ладони ко рту, потому что обе знали: брат на сто процентов имел в виду то,