Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

абсолютно уверен, что Криспин сейчас его ударит. Он уже почти ощущал этот удар и, что хуже того, унижение, какое часто испытывал в школе: он полное ничтожество, и никто во всей вселенной не вмешается, чтобы спасти его.

Но вместо этого Криспин, на щеках которого проступили два ярко-красных пятна, повернулся к Диане:

– Послушай, Ди. Мне совершенно наплевать, что ты якшаешься с какими-то провинциалами. Прошу тебя об одном, держи их от меня как можно дальше.

– Якшаюсь? – ледяным тоном ответила она и засмеялась. – Что именно ты хочешь этим сказать?

– Ничего, кроме того, что уже сказал. Мне на это наплевать. Но хорошо бы тебе так не позориться.

Он с отвращением одернул свою испорченную рубашку и пошел прочь. Диана бросила на Джо убийственный взгляд и кинулась за ним.

Изи, казалось, разозлилась даже больше, чем Диана.

– Порог, – холодно произнесла она и через остекленную дверь вышла в сад.

Джо двинулся за ней. Ночь была ясная, подсвеченная лондонскими фонарями и неправдоподобно тонким сером месяца в небе.

– Что это было? – набросилась на него Изи.

– Я… я и сам не знаю! – заикаясь, оправдывался он. – У этого человека реакция, как у кошки! Что мне оставалось делать?

– Уйти! Придумать что-нибудь другое! А ты выставил себя полным психом! – Она зашагала прочь, потом вернулась, в глазах у нее сверкала ярость. – Тебе, вообще-то, нужна Диана или нет? Судя по тому, как ты себя ведешь, не очень.

Он не отрывал от Изи глаз; под воздействием холода ли или адреналина на него обрушилась истина, которую он отталкивал уже несколько недель: «Мне нужна ты, Изи».

– Нет, – сказал он дрожащим голосом. – Не нужна.

Изи стояла так близко, что до него почти долетало ее дыхание. Взгляд ее скользнул по его губам.

– Джо, – встревоженно сказала она, но тревога ее была исполнена желанием, и он едва обратил внимание на то, что она не назвала его полным именем.

В голове вертелась только одна мысль: ему невыносимо хочется ее поцеловать.

Он притянул ее к себе, теплую, словно горящий в холодном саду уголек. Губы ее были мягкими, пальцы нерешительно касались его шеи, словно она еще не вполне верила, что он настоящий. Джо всем существом погрузился в ощущения: отбросив всякие мысли о будущем, он думал только о ней, о ее языке и вкусе апельсинов и меда. Они целовались так, словно им оставались считаные секунды. И секунды в самом деле истекали, отмеряя последние мгновения того, что никак не могло и никогда не должно было случиться. Пространство сузилось до их рук, их губ и едва слышного испуганного звука, который Изи издала, когда отстранилась.

Они смотрели друг на друга в упор. Изи тяжело дышала, ее глаза округлились, на лице отразилось глубочайшее потрясение. Не говоря ни слова, она повернулась, бросилась прочь и скрылась в доме.

Глава семнадцатая

– Ну, – сказала доктор Льюис, снизу вверх глядя на Джо из кресла, – как прошли ваши каникулы?

Он смотрел на нее, гадая, как бы короче ответить на этот вопрос.

«Просто замечательно. Будущую возлюбленную соблазнить не удалось совершенно. Зато я набросился на ее парня, а закончилось все поцелуем с другой».

Он ощутил прилив вины. Не просто «с другой»! С Изи.

Остаток вечеринки они провели, стараясь не замечать друг друга. Утром Джо проснулся на цокольном этаже дома Дианы – он спал на полу в окружении совершенно незнакомых людей. В мобильнике ждало незамысловатое сообщение:

Остаюсь в Лондоне, чтобы сделать прическу.

С таким же успехом она могла просто написать, что предпочитает держаться от него подальше. Он отправил маловразумительный вежливый ответ, а потом две недели провел, предаваясь самобичеванию. Ему было суждено стать Джозефом Грином, знаменитым поэтом-романтиком, который на веки вечные соединил жизнь с одной-единственной женщиной. И тот поцелуй казался теперь предательством, причем по отношению не только к Диане, но и к своей будущей личности.

Доктор Льюис смотрела на него выжидающе. Джо откашлялся.

– Все прошло хорошо. А можно сейчас… – Он жестом указал на свое эссе.

– Ну что ж, я не против. Просто хотелось разрядить обстановку непринужденной беседой.

Она полистала его работу, которая выглядела так, словно листки были обнаружены на трупе расстрелянного в упор человека.

– Вот третья страница. Здесь вы цитируете текст, чтобы подтвердить свои доводы, но если бы вы потрудились прочитать сноску, то увидели бы, что на самом деле автор придерживается противоположной точки зрения. Внимание к деталям никогда не было вашей сильной стороной, но это уже просто-напросто расхлябанность. – Она сняла очки. – Ответьте мне откровенно. Вы вообще на каникулах хоть чуточку занимались?

Обманывать Джо не хотелось. В глубине души он был уверен, что ложь доктор Льюис может распознать своим философским чутьем. Джо покачал головой.

Она вздохнула:

– Ясно. Мои слова вас напугают, но, кажется, это пойдет вам на пользу. – Она снова надела очки. – Вы уже серьезно запаздываете. Я не шучу. Если будете продолжать в том же духе, то о дипломе второго низшего или даже третьего класса не может быть и речи. Диплома вы не получите вообще. – Доктор Льюис наклонилась вперед, пристально глядя ему в глаза. – Неужели вы этого хотите? Три года учебы коту под хвост – и никакой отдачи?

Давний холодный ужас сжал его сердце. Вспомнились ночные кошмары, в которых от него отворачивались родители, а завсегдатаи паба, услышав новость, показывали пальцем и злорадно смеялись. Тонкий голосок в глубинах сознания пропищал, что такого не может быть. Он окончит университет с дипломом второго высшего класса – это черным по белому написано в книге о его будущем. Но он не видел пути, который привел бы его к этому исходу, как не видел и пути, который привел бы его к Диане.

– Можно, я задам вопрос? – попросил Джо. – Не по философии.

– В нашем мире все имеет отношение к философии, – начала доктор Льюис, но, увидев его умоляющие глаза, пожала плечами. – Простите. Иногда мне трудно переключиться. Продолжайте.

Он опустил голову, посмотрел на свои руки:

– Когда человек становится таким, каким ему суждено стать?

Она смотрела на него такими глазами, словно размышляла над решением каверзной логической задачи.

– Личный опыт мне подсказывает, что определенной точки, о которой можно сказать, как о точке становления человеческой личности, просто не существует. Становление – работа, которая ведется постоянно, это не точка во времени, а процесс. – Она откинулась в кресле. – Хотите совет? Не думайте, кем станете через двадцать лет. Сосредоточьте усилия на том, что можете совершить на этой неделе, потом на следующей, потом