Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

– Это, видимо, была просто заготовленная фраза? – Он небрежно прислонился к дверному косяку. – Ты ведь вовсе не собиралась угощать меня чаем?

– Да, не собиралась! – заявила она, положив руки на бедра. – Ты с головы до ног облил вином моего парня!

Джо стойко выдержал сердитый взгляд, и тогда в Диане проснулось любопытство.

– О чем ты только думал в эту минуту?

Он вспомнил, что́, по совету Изи, надо сейчас говорить. «Страсть бла-бла-бла, ревность бла-бла-бла». Убедительно исполнить эту сцену он пока был не в состоянии. Но стоило только вспомнить, как описывался во вступлении Криспин, какое страдание сквозило в лаконичных словах об их браке, и он пришел в ярость.

– Я думал о том, что он тебя не заслуживает, – ответил ей Джо.

– Джозеф, при всем уважении, – вздохнула она, – ведь ты ничего не знаешь о наших с Криспином отношениях. Откуда у тебя такие мысли? Из-за случайно подслушанного телефонного разговора, да еще из-за того, что он назвал тебя моим шотландским стриптизером? – Она пренебрежительно махнула рукой. – Кстати, прости. Это было неуместно. Но на злодея из сказок Криспин все же не тянет.

– Я этого не утверждаю. Я говорю о том, что он воспринимает тебя как должное. И если ты вернешься к нему, будет только хуже.

– Вернусь к нему? – Она сделала вид, что пришла в замешательство. – Прости, но я и не подозревала, что мы с ним расстались.

Пока нет. Но он, кажется, забегает вперед. Самое время вернуться к разработанному сценарию.

– Послушай. Ты права. Возможно, мне стоило прежде подумать, сделать шаг назад. Но ей-богу, когда дело касается тебя, у меня ум за разум заходит.

– Вот как? – Она улыбнулась ему ослепительной, прямо-таки ликующей улыбкой.

Джо слегка корил себя за эти слова и слегка сильнее корил Диану за то, что они ей понравились. Тем не менее он кивнул.

Она подошла ближе, вторгаясь в его личное пространство. Он вздрогнул, не смог удержаться. Диана засмеялась. И обняла его.

– Ты этого от меня хочешь? – с любопытством спросила она.

Сердце его бешено заколотилось. «Наконец-то, вот она, та самая минута, – услышал он голос рассказчика, – когда поэт и его муза…»

Диана вскинула брови.

– У тебя книжка в кармане или ты просто настолько рад меня видеть? – Она протянула руку к карману его пиджака.

– Нет. Это не книга. – Он отступил назад.

Внутри забурлил ужас. Если она это увидит, все будет кончено. Ее фотография, ее имя на обложке…

– Джозеф. Моя специальность – английский язык. Если я даже ничего другого из университета не вынесла, то, надеюсь, книгу научилась определять безошибочно. – Она сделала рукой игривое хватательное движение. – Почему ты так скрытничаешь? Это что, порнография?

Джо с нервным смешком увернулся:

– Ну да, книга в твердом переплете, и в ней порнография. За кого ты меня принимаешь, за какого-нибудь извращенного викторианского лорда?

– Почему бы и нет. В тебе определенно чувствуется некий вневременной шарм.

Она сжала его руку удивительно крепкой хваткой:

– Ну дай посмотреть!

– Это учебник философии! – в отчаянии крикнул он и вырвался.

Она сделала такое лицо, будто почуяла запах тухлятины.

– Какая была интрига! А ты зарубил ее на корню. – Вздохнув, она подошла к окну. – Ну что? Приступим к делу?

– Конечно, – облегченно вздохнул он.

Диана только начала читать стихотворение, как вдруг у него ожил телефон. Джо посмотрел на экран, и сердце заколотилось. Сразу несколько сообщений подряд от Изи: первая весточка от нее с тех пор, как десять дней назад он ушел из кофейни.

Только что видела, как мама вошла в Тринити.

Дежурные ее не остановили.

Наверное, она учится в этом колледже.

Диана уже дочитывала первую строфу. Стараясь действовать незаметно, он набрал сообщение:

Не может быть. Диана бы ее узнала.

Джо повертел телефон в пальцах, ожидая ответа.

На середине второй строфы Диана сделала паузу.

– Опять у тебя тут двусмысленность. «И искры летят к тому, что грядет».

– Мм, – промычал он. – Любопытно.

Мобильник снова зажужжал.

Если только она нарочно не соврала.

Когда же Изи избавится от этой мысли? Он стал набирать ответ, как вдруг пришло еще одно сообщение:

А мы можем просто проверить?

– Что ты имел в виду: благодаря искре вспыхнет пламя будущего или искра спалит будущее дотла? – Диана побарабанила пальцами по подоконнику.

Он не отрывал глаз от мобильника. В голове пронесся грубый, обидный ответ: «Думал, ты больше не хочешь меня видеть. А теперь, выходит, я тебе нужен?» Но Изи просила помощи, и он не мог представить себе вселенную, в которой отказал бы ей.

Конечно.

Встретимся у Больших ворот в 17:30.

Я перед этим прощупаю, где Вера.

– Джозеф!

– Да? – Он поднял на нее виноватый взгляд.

– Искры! – Диана сердито уставилась на него. – Что они несут – начало процесса? Или полное уничтожение?

– И то и другое, – пожал он плечами.

– Сама знаю, что и то и другое! – огрызнулась она. – Это и есть двусмысленность. Мне нужно понимать, что ты имел в виду ты.

Чтобы дать себе время подумать, он принял поэтическую позу и посмотрел в окно. В голове промелькнул образ: его собственное задумчивое лицо и начертанная ниже цитата.

– Если б знал, что хотел сказать, – ответил он, – не пришлось бы писать стихов.

– Какая глубокая мысль. – Диана закатила глаза. – Через несколько лет эти слова станут печатать на футболках.

– Скорее на кружках.

Его телефон опять завибрировал. Сердце екнуло, и он посмотрел на экран.

Хорошо.

Он поднял голову и увидел, что Диана внимательно за ним наблюдает.

– Что она сказала? – спросила она.

Он уже собирался заверить, что она превратно все поняла, как вдруг до него дошло: в ее поведении кое-что изменилось. Она больше не злилась. Диана была заинтригована. Мысль о том, что им может интересоваться кто-то другой, делала Джо более привлекательным в ее глазах.

Джо сунул мобильник в карман; в груди ныло.

– Она сказала «да», – ответил он.

* * *

Джо ждал Изи у Больших ворот. Она запаздывала, и он уже беспокоился, что она передумала, решила сделать все в одиночку. Он переминался с ноги на ногу под голыми кронами деревьев. Дыхание вырывалось изо рта струйками пара. Когда увидел, как она, сгорбив плечи и опустив голову, торопливо шагает в его сторону, было уже почти шесть вечера, и он окончательно замерз.

– Я же сказал в пять тридцать!

Она глянула