Мое имя Морган - Софи Китч

– Так и будет, обещаю. – Произнося это, я верила в свои слова, в то, что нам просто пришлось встретиться с небольшими преградами: впереди ждало несколько тихих недель в Тинтагеле, краткая встреча с матушкой и Утером, во время которой мне предстояло подтвердить свое намерение принять постриг, а потом быстрое окончательное возвращение домой, в аббатство Святой Бригиды. Всего лишь отклонение от намеченного пути, не более того.

Тем не менее я некоторое время лежала без сна, а потом за дверью послышались шаги, там сменялась стража. Полоску слабого света под дверью пересекли темные тени ног, а затем стена скрипнула: это новый охранник привалился к дверному косяку. Не успев понять, что делаю, я уже вылезла из постели, пересекла комнату и прижалась ухом к щели между досками. Довольно скоро до меня донесся звук – тихое ритмичное позвякивание ногтя о золото: это Акколон снова и снова посылал в воздух свою старинную монету.

Сперва я уловила знакомый запах, тихий шепот сладких трав, остро приправленный солью, который долетел до нас через Герцогинин лес. Потом чаячьи крики, пронзительные, резкие, перекликающиеся с каким-то более густым звуком, первобытным гулом, исходящим от са́мого земного мира. Деревья росли густо, но гул этот требовал осознания его присутствия, отдаваясь эхом глубоко у меня внутри, когда мы покинули лес и поднялись на холм.

Оно появилось раньше, чем я ожидала: огромное, темно-синее, в барашках пены, и, хотя я видела его тысячи раз, изучила все до последнего его настроения, запахи, звуки и опасности, от его вида у меня перехватило дыхание. Море, которое приелось мне когда-то, поднималось впереди, будто иное небо – яростное и вечное.

А вдалеке, в его надежных бурных объятиях, лежал Тинтагель, сияя, как серебро в бледном весеннем свете, – прекрасный и далекий – такой, каким был всегда.

В замке было слишком мало народу, чтобы организовать нам хоть какую-то торжественную встречу, хотя в бойницах и возникли головы любопытных, когда мы ехали мимо казарм. Над нами возвышалась главная башня Тинтагеля, отбрасывая зубчатую тень на внутренний двор. Ристалище напротив нее оставалось на солнце, изгородь была свежепокрашена, а трава не вытоптана, как будто месяцами не видела бурной радости рыцарских турниров.

Мы остановились перед главным входом, я смотрела на величественную красоту замка, его высокие башни и витражные окна, и ясно представляла себе все его покои, каждый коридор, каждую нишу. Даже развевающиеся повсюду знамена Утера Пендрагона не смогли убить чувство возвращения домой и любовь, которую я питала к этому неподвластному времени месту.

Рядом возник Акколон, протянул руку в перчатке, и мое сердце учащенно забилось. Много раз за наше путешествие он помогал мне спешиться, и это не вызывало никаких чувств, но тут, в Тинтагеле, все было иначе, ведь здесь мы когда-то были в совершенно других отношениях.

Когда я оказалась на земле, он указал рукой в сторону входа:

– Прошу вас.

Я оглянулась убедиться, что Элис следует за нами, и зашагала рядом с ним. Наши шаги разбудили эхо в длинном коридоре, а потом мы остановились перед главной лестницей. Тут стояла тишина и не двигалось ничего, кроме пылинок, кружащихся в проникающем через окно луче солнечного света. Ни криков, ни собачьего лая, ни хриплых рыбацких песен на корнуолльском языке.

– Я и не знала, что тут теперь так пустынно, – слишком громко сказала я. – Сколько народу здесь осталось?

– Немного, – ответил Акколон. – Три кухарки, несколько слуг. Обычно мы сами наливаем себе вино, но я могу послать за мальчишкой, который будет вашим виночерпием. А из деревни позвали женщин, которые будут прислуживать вам в покоях.

– Здесь ли Гвеннол?

– Нет, госпожа моя, она отбыла с поездом вашей матушки.

– Ах, ну конечно. – Я подавила поднявшуюся волну опасений. Когда я ехала в Корнуолл, меня поддерживала мысль о том, что там будет Гвеннол, которая будет рядом независимо от того, с чем еще мне предстоит столкнуться. – Продолжайте.

– Все остальные в основном снаружи – стоят в карауле, ведут наблюдение, следят за порядком. У рыцарей есть оруженосцы, несколько местных парней помогают на соколятне, на псарне и в конюшнях. Мы собираемся в главном зале на трапезы и для обсуждения работ, которые нужно провести. Церковь открыта, но отец Феликс отбыл с королевским поездом, поэтому общая молитва на рассвете и на закате. Некоторые считают, что вы захотите отслужить мессу, учитывая, что… – Он сделал неопределенный жест и оставил мысль незаконченной.

Неожиданно для себя я зарделась.

– Может быть, я и намереваюсь принять постриг, но пока еще не сделала этого.

Элис, которая бродила вокруг со своей обычной любознательностью, подошла и остановилась рядом со мной. Я притянула ее к себе.

– Тем не менее мы с леди Элис будем счастливы молиться вместе со всеми.

Акколон кивнул, окидывая взглядом комнату.

– Alors, что еще? Ваши вещи уже прибыли, но у нас не было распоряжения насчет того, где их оставить. Наверно, их отправили в ваши старые покои.

– Думаю, сэр Акколон, вы согласитесь, что в детской мне больше не место. – Я постаралась смягчить тон, но вид у моего провожатого стал смущенный. – Доставьте наши сундуки в старые герцогские покои в Южной башне, – распорядилась я, беря под руку Элис. – Мы подождем в Большом зале, пока все приготовят.

– Как прикажете, моя госпожа, – с поклоном сказал он.

Официально кивнув, я прошла мимо него, увлекая за собой слабо сопротивляющуюся Элис.

– И еще кое-что, – окликнул нас Акколон.

Я остановилась, обернулась и увидела, как он непринужденно стягивает перчатки. Одна изящная кисть легла на рукоять двуручного меча, Акколон улыбнулся в своей обычной чарующей манере, но мягче, медлительнее; еще не так давно я готова была сказать и сделать все что угодно, лишь бы это выражение появилось у него на лице. Неожиданно по шее сзади побежали мурашки.

– Да? – бросила я резко.

– Добро пожаловать домой, Морган Корнуолльская, – сказал он, развернулся и зашагал прочь.

Глава 25

Первые несколько дней мы с Элис провели у себя в покоях, где нам достаточно умело прислуживал кухонный мальчишка. С тем, чего он не умел, справлялась Тресса, робкая девятнадцатилетняя коровница из нашей деревни. Упиваясь ролью моей якобы фрейлины, Элис умело наставляла эту белобрысую девицу в обязанностях горничной знатной дамы, как будто занималась этим всю свою жизнь.

Хотя я предпочла бы поселиться в одной комнате с подругой, та была так очарована видом бывших покоев Констанс, что у меня не хватило духу ей отказать. Мне казалось странным ночами лежать в одиночестве без сна в громадной старой