Мое имя Морган - Софи Китч

– Нет, Акколон, – возразила я. – В том, что произошло, нет ни вашей, ни моей вины. И в аббатстве мне было очень хорошо, просто прекрасно. Я училась, получала образование и знания, о которых даже мечтать не могла. Во многих отношениях отъезд в монастырь дал мне свободу.

Он уже качал головой, и его нежелание слушать вместе со стремлением к самобичеванию воспламенили меня.

– Да будь оно все проклято! Я могу это доказать, – заявила я. – Сейчас покажу, на что я способна. – Я схватила его пониже локтя и вздернула рукав, обнажая кровавую повязку. – Вы доверяете мне?

Акколон застыл как статуя, но смотрел прямо на меня.

– Вы знаете, что да, – сказал он.

– Тогда закройте глаза.

Он подчинился, и я осторожно размотала муслин, скрывавший рану с начавшей сворачиваться кровью. Во всяком случае, ее промыли, но она была темной и рваной, явно требуя лечения.

– Это никак нельзя назвать простой царапиной, – проворчала я. – Держите руку ровно.

Прижав кончиками пальцев края раны, я выровняла их и на всякий случай прошептала молитвенное прошение. Должно быть, прозвучало оно довольно бессвязно, но Акколон не дернулся, не поморщился и не попытался подглядеть. Между моей и его кожей быстро проскочила теплая искра, и все было кончено.

– Готово, можете посмотреть.

Акколон открыл глаза, опустил взгляд и звучно втянул в себя воздух.

– Пресвятая Дева! – произнес он через некоторое время. – Как вы это сделали?

Я провела большим пальцем по бывшей ране, которая теперь превратилась в аккуратный красный шрамик, а все мое тело, как всегда, пело восторгом успеха.

– Немного сосредоточенности и молитва святому целителю. Ничего сложного.

– Но мне уже не больно. И самочувствие прекрасное.

– Этому я научилась в монастыре Святой Бригиды. – Я выпустила руку Акколона, а он все смотрел на заживший след от клюва, и я почувствовала прилив гордости. – Теперь вы понимаете?

Ошеломленный Акколон добрел до очага и уперся в каминную полку. Языки пламени были теперь невысокими, и от сухих яблоневых поленьев шел сладкий дух.

– Понимаю, – медленно сказал он наконец. – Я провел много часов, наблюдая, как вы читаете. Я знаю о вашем уме и огромной любви к чтению. И теперь вот этот… невероятный навык. – Он вздохнул в огонь. – Это – ваше призвание.

– Да. – Я вгляделась в профиль молодого рыцаря, мысленно делая набросок: вот он смотрит в огонь, и темные волосы свободно падают на высокий лоб. Теплая, глубокая боль возникла в животе.

– Вот почему вы не должны чувствовать вину за то, что со мной случилось. Согласны?

Его улыбка была призрачной, сладкой и горькой одновременно.

– Я постараюсь, – убежденно сказал Акколон.

Ощущая нужду в движении, я отошла в сторону, чтобы не поддаться желанию снова дотронуться до него.

– А что вы собираетесь делать в будущем?

Он выпрямился, обернулся ко мне.

– Думаю, отпущенное мне время в Тинтагеле тоже скоро закончится. Мне по-прежнему нужно искать свою судьбу, и где-то в другом месте, а не здесь.

Атмосфера в комнате успокоилась, вернулась к прохладной церемонности – именно такими и должны быть наши отношения.

– Не сомневаюсь, сэр Акколон, вас ждет удача и слава, – заверила я. – Вы явно стали искусным и достойным рыцарем, как я и предполагала. И это напоминает мне… – Сунув руку в поясную сумочку, я порылась там, на ощупь отыскивая знакомую фигуру. – У меня есть одна ваша вещь.

Шахматный рыцарь из черного дерева странно выглядел при дневном свете и вызывал в памяти звук собственного дыхания впотьмах. Я протянула фигурку, и Акколон молча подошел ближе.

– Спасибо, что дали мне его, – продолжала я. – Я была – и всегда буду – благодарна вам за это, но теперь он мне больше не нужен. Однако есть шахматы, в которых его не хватает. Если они до сих пор у вас, комплект будет полным.

– У меня, госпожа моя. – Акколон забрал рыцаря и, держа его перед собой, слабо улыбаясь, разглядывал вырезанную на основании фигурки изогнутую букву «А». – Шевалье наверняка будет очень рад вернуться туда, где ему и место. – Одним движением опытной руки он выхватил фигурку из воздуха, а потом она исчезла. Акколон кивнул на дверь. – Alors, если позволите, мне пора откланяться. Но прошу, если вам что-то понадобится, пока вы здесь, без колебаний посылайте за мной.

Я кивнула, но не предложила ему руки, поэтому он поклонился и направился к выходу нетвердыми, неуверенными шагами.

– Я тут подумала… – мои слова застали врасплох нас обоих. Акколон вопросительно повернулся ко мне. – Леди Элис устала от того, что я постоянно маячу у ее постели, – начала я с сомнением. – Я… мне бы хотелось выехать на верховую прогулку, но для этого потребуется рыцарский эскорт.

Эскорт. Это слово из нашего прошлого навевало слишком много воспоминаний. Я видела, как оно поразило его, почувствовала, как оно отозвалось в моей собственной груди, но лишь на миг.

– И я хотела бы выбрать вас.

Он посмотрел на дверь, глубоко вздохнул.

– Мой долг – выполнять волю своей госпожи, но…

Я вскинула руки:

– Все в порядке. Это вовсе не было приказом. Просто сентиментальное желание повидать Корнуолл перед новым расставанием. Не знаю почему… я же его уже видела. – Я издала короткий смешок, ища в себе непринужденность и не находя. – У вас много дел. Забудьте о моей просьбе.

Акколон нахмурился и так пристально уставился на меня, что я почти ожидала: сейчас на свет появится золотая монета и замелькает у него в пальцах. Его грудь поднялась и опустилась в едва слышном вздохе.

– Конечно, я поеду с вами, леди Морган, – сказал он. – Это будет для меня честью.

Глава 27

В полдень мы с Акколоном совершили короткую поездку верхом вдоль берега до бухты по соседству. К тому времени уже несколько недель стояла теплая погода, и утес покрывал ковер ранних весенних цветов – пролесок и нивянок, блестящий взморник уже поднимался выше лошадиных плюсен.

Бо́льшую часть пути мы проделали в странном, но дружеском молчании. Как только Тинтагель пропал из вида, я пригнулась и пустила лошадь в галоп по краю утеса, остановившись лишь перед изгибом бухты. А когда оглянулась, то увидела свой рыцарский эскорт, который, запыхавшись, приближался.

– Миледи, прошу, предупреждайте заранее! – воскликнул Акколон, водя кругами своего гарцующего гнедого, чтобы успокоить его.

– Вы должны бы помнить, что я люблю быструю езду, – ответила я.

Он с неодобрением посмотрел на меня своими прекрасными глазами, а затем козырьком приложил ладонь ко лбу и стал смотреть на скользящую мимо стаю острокрылых крачек.

– Должен признаться, я удивлен, что вы попросили меня об этом.

– Но вы согласились, сэр Акколон.

– И сделал это от всей души, леди Морган.

Он все так же