Мое имя Морган - Софи Китч

не отводил глаз от сияющего горизонта. Лошади пофыркивали друг на друга, пытались дотянуться до сладкой весенней травы. Внизу, подобно выгоревшему на солнце шелку, блестел золотой пляж, кобальтовые волны плескались о берег, наигрывая нежную мелодию воды и песка.

– А почему вам вообще хочется уехать? – вдруг спросила я.

С непроницаемым выражением лица он перевел на меня взгляд и сказал:

– Мне не хочется. Как и вам. Но мы должны это сделать, и скоро.

И хотя он снова повернулся лицом к морю, я уловила в шуме ветра шепот его вздоха, тихий и упорный, как биение крыльев зимородка.

– Ты повеселела, – сказала Элис как-то вечером. Она по-прежнему в основном спала, но в часы бодрствования казалась наблюдательнее, чем когда бы то ни было. – Тебе пошло на пользу выезжать из замка.

Я улыбнулась стоящей на коленях миске ягод. Апрельские бури держали меня дома, но Акколон во время охоты под дождем нашел полянку с ранней земляникой, собрал ее в льняную тряпицу и прислал нам как знак внимания. Я разрезала одну ягоду пополам отцовским ножом и передала Элис.

– Пожалуй, да, – согласилась я. – Ну и что же с того?

Она проигнорировала вызов в моем голосе.

– Просто у меня сил прибавляется, когда я вижу тебя довольной, cariad. Только и всего.

Подруга взяла из миски другую ягоду и вручила мне; та оказалась сладкой и податливой, со вкусом бесконечного лета.

Земля в Корнуолле просыхает быстро, и через несколько дней после того, как дожди прошли, мир расстилался вокруг, полный ослепительных красок. Воздух был напоен ароматом росы и свежих лепестков, полосатые пчелы, мохнатые, как медведи, деловито жужжали в высоких травах среди изобилия полевых цветов.

Мы с Акколоном держали путь на северо-восток, к лесу, который тут называли Сейнтсвудом, Святым лесом, где в скалистой долине с крутыми склонами густо росли деревья. Через некоторое время, двигаясь вдоль ручья, мы оказались у маленького ветхого мостика, и, хотя Акколон настойчивым голосом сказал: «Подождите», явно предлагая вернуться, я продолжала путь, охваченная необъяснимым желанием.

Пришпорив своего нерешительного коня, Акколон пустил его на мостик.

– Вы знаете, где мы?

– Нет, я никогда не забиралась так глубоко, просто… – Мне хотелось сказать, что я чувствую, как меня тянет вперед все мое существо, будто увлекаемое неодолимой песнью сирены.

Но я не смогла найти слов и потому просто пошла на звук, который, как скоро стало ясно, был шумом воды. Пока мы ехали, он становился все сильнее, разносясь эхом среди согбенных ив и серебристых берез: не журчание ручья и не уверенный гул реки, а нечто более мощное – равномерный приглушенный рев, вибрирующий в воздухе и будто издаваемый самим подлунным миром.

– Вперед, – сказала я. – Кажется, я знаю, что мы нашли.

Когда мы оказались на открытом участке, поразительное зрелище предстало нашим глазам: огромный утес, бархатный от мха, рассекаемый могучим водопадом, который каскадом ниспадал вдоль древней скалы. Узкий поток обрушивался в озерцо, белый и яростный, однако гладь водоема при этом едва двигалась, отражая небо, словно зеркало. Брызги блестели на ветру, наполняя дыхание запахами земли и зелени, прохладного дождя и обновления.

– Что это за место? – Голос Акколона звучал словно за многие мили от меня.

Спешившись, я подошла к кромке озера и провела кончиками пальцев по его студеной блестящей поверхности. Вода подрагивала, как живая, переполненная чем-то таинственным, некой силой, что таилась у нее внутри.

– Должно быть, это Лощина Сенуны[20], – проговорила я, слизывая с пальцев сладкие капли. – Когда я была ребенком, Гвеннол без конца о ней рассказывала, хотя считается, что найти ее невозможно. Легенда гласит, будто обнаружить этот водопад может лишь тот, кто действительно нуждается в этом. Говорят, его воды благословенны и наделены целебными свойствами.

Акколон подошел ближе.

– Это правда?

– Разве вы не почувствовали, как воздух стал другим, когда мы свернули? Тут все иначе, это место сокровенно, защищено, тут разлиты божественные силы.

Мой спутник понюхал воздух, словно это могло помочь.

– Здесь мирно, да, и водопад очень красивый. Но я не ощущаю ничего, кроме дуновения ветра.

Я закатила глаза, раздраженная его прагматизмом перед лицом окружавшей нас природной мощи и того рассеянного света, который начал пронизывать меня и потек по венам, как в те моменты, когда я возлагала руки на больного, чтобы исцелить его. Тут меня осенила одна идея.

– Надо взять с собой этой воды для Элис, она ускорит выздоровление. Должно быть, лощина открылась мне именно поэтому.

Я отцепила от седла бурдюк с водой, опорожнила его на землю, расшнуровала обувь. Когда Акколон понял мои намерения, я уже успела разуться и зайти на несколько ярдов в озеро, задрав юбки выше колен.

– Во имя Господа, что вы делаете? – крикнул он мне вслед.

– Самая целебная вода будет около водопада, – бросила через плечо я.

– Вы совершенно одеты и не умеете плавать. Выходите, это может быть опасно.

Я засмеялась. У моих голеней плескались мелкие волны.

– Не будьте смешным, тут едва по колено.

– А вдруг вы простудитесь? Вы же промокнете насквозь, если подойдете близко к водопаду. – Он привязал наших лошадей к ближайшей ветке и сбросил сапоги. – Arrêtez[21], возвращайтесь. Я сам наберу воды.

– Это не займет много времени. – Я подошла еще ближе к бурлящему водопаду. – К тому же я и так уже вся мокрая.

– Морган! Вы не должны этого делать, неужели непонятно?

В несколько широких шагов он, шлепая по воде, почти что догнал меня, но я увидела его и, смеясь, отбежала. Вода между нами брызгами взлетала в небо, и в воздухе появлялись радуги. Мне казалось, что я уже вне досягаемости Акколона, но он бросился вперед, схватил меня за локоть и потянул к себе. Пальцы обхватили мое запястье, будто шелковая манжета.

– Ну вот, – проговорил он тихо, – теперь мы оба промокли.

– И кто в этом виноват? – так же тихо ответила я.

За ревом водопада я не могла слышать нашего дыхания, но, кажется, мы дышали в одном ритме. Акколон выпустил мою руку и потянулся за бурдюком.

– Отдайте его мне.

– Нет, – покачала головой я.

– Позвольте мне, – настаивал он, – ведь я теперь здесь.

Так оно и было. Он действительно стоял рядом со мной по икры в воде в этом чудесном сокровенном месте, где жила древняя тайна, явившая себя лишь нам одним. Возможно даже (хотя я едва осмеливалась предположить подобное), ради нас одних.

Акколон потянулся к бурдюку, который я отшвырнула одним движением, а потом перехватила и удержала взгляд своего спутника, безмолвно бросая ему вызов. Его глаза впились в меня и наконец-то широко раскрылись, более синие,