Изумруды для (не)любимого - Виорика Громова

— Еще не время...

Мне хотелось верить, что уж Дэймон-то точно знает лучше, когда время рожать его жене! Уж он-то просто обязан это знать. А я... Я никогда не была беременной. Я не знала, что происходит с телом, когда оно готовится к самому важному, но и самому страшному процессу. Но даже я, неопытная, всегда избегавшая даже информации об этом вопросе, чувствовала, как мое тело меняется! Как ноют тяжелые груди, как небольно, но безостановочно легонько тянет живот. Каким он кажется... другим! Словно за несколько дней с момента отъезда из замка, ребенок внутри меня значительно подрос и теперь тянет, тянет, тянет вниз.

Воины Дэймона, оседлав своих лошадей, ожидали своего командира, с любопытством посматривая в нашу сторону.

А чуть в стороне наших воинов ждали недавние враги — ширбасы, во главе с их ярлом Грэйвом. А еще представители Совета, а еще люди, прибывшие ночью из других княжеств Ардании.

Было, действительно, пора.

Я чувствовала по нему. По тому, как виновато смотрел он в мои глаза. По тому, как трепетны были его твердые сухие губы. По ощущению того, как медленно, но неудержимо рвется нивидимая нить, связывающая нас...

Рано или поздно было пора отпускать.

И я отпустила.

Долго смотрела вслед.

А он и не обернулся ни разу.

Зато оборачивались другие — и молодые воины, и орки, и даже суровые взрослые мужчины.

Кто-то просто бросал прощальный взгляд на мой маленький отряд, подтянувшийся ко мне и тоже глядящий вслед, кто-то махал рукой, кто-то кричал что-то наигранно веселое. Но ветер дул им в спины — и слов было не разобрать.

— Пора, госпожа, — Пиппа, обвила своей рукой мой локоть и слегка сжала его.

Я посмотрела ей в глаза с благодарностью, очень желая показать, что она мне никакая не служанка, что она — другое! Что я рада ее поддержке и доброму взгляду, и сочувствию!

— Пора, — грустно улыбнулась она. — Гринвилд говорил, что ночью в горах начнется снежная буря. Мы должны к тому времени преодолеть ущелье.

— Нет, прежде, чем уйти, я должна сказать ему пару слов!

Пару ласковых... и не очень ласковых слов!

Не слушая возражений и увещиваний, я решительно зашагала в сторону шатра, где еще оставалось несколько престарелых старцев из Высшего Совета.

Я ворвалась в их шатер, не обратив внимания на предупреждающие оклики охранявших вход молодых воинов из ширбасов. Я ворвалась, гонимая жаждой справедливости! Потому что...

— Ответьте! Ответьте мне немедленно! — грубо, без всяких приветствий, прокричала я, обводя взглядом четверых пожилых мужчин, из которых Гринвилд по виду был самым молодым. — Кто дал вам право распоряжаться чужими жизнями? Кто дал вам право решать за других — жить им или не жить? Прийти в этот мир или покинуть его? Кто дал именно вам право считать, что ТАК будет лучше?

Старцы без всяких эмоций смотрели на меня. Хотя нет, пожалуй, у того, кто сидел в самом центре шатра, в деревянном, похожем на трон, кресле, подслеповатые слезящиеся глаза улыбались. Но в этой улыбке мне не виделся смех, радость, скорее, это было холодная эмоция, насмешка надо мной, глупой.

— Кто даёт право предводителю вести в последнюю битву воинов? Кто даёт право матери своим телом закрыть ребенка, в которого летит стрела? Кто дает право птице летать по небу? Таков закон жизни. Кто-то должен принимать решения.

Я не знала, что на это возразить! Ну, вот просто из меня как будто выпустили воздух, который, как в воздушном шарике, раздувал мою ярость!

— Почему именно я? — чувствуя, что глаза снова наполняются слезами, пробормотала я.

— Магия — это соединение не только тела и разума, но и неких душевных качеств человека, — ответил тот же старец, а остальные, как болванчики, согласно закивали головами. — Бывает, человек получает ее от рождения. А бывает... Тело Эсми было неспособно к магии. И оставалось бы таковым, если бы в нем не проросло семя Коннорсов, древнего рода, в котором были величайшие маги камней! Этот дар, которым сейчас владеешь ты, тебе не принадлежит. И ты отдашь его, когда родишь младенца.

Все слова по-отдельности были ясны и понятны мне. Но при этом я каким-то чудом все равно с трудом улавливала смысл того, что он мне говорит! Может быть, мой разум просто отказывался понимать это?

— Я не понимаю! Не понимаю, — шептала, прижимая ладонь к трясущимся губам. — Это — дар ребенка? Дар моей девочки?

— Как известно, ребенок — это соединение отцовского и материнского. Того, что могла дать этой девочке Эсми для пробуждения дара было недостаточно. А вот в тебе этого было в избытке. Мудрость и жертвенность, решительность и трудолюбие, доброта... Искренность. Честность. Магия камней взрастает на самых лучших качествах души человеческой...

Меня похвалили! Я должна этому радоваться? По их восторженным улыбающимся взглядам, видимо, да, должна! Но разве мне было до радости?

— Именно поэтому вы и решили, что как только я передам это всё ребенку, то могу за ненадобностью возвращаться обратно?

— У всего есть срок. У каждой жизни. У каждой беды и у каждого счастья. Согласись, что и ты получила здесь немало. Поняла, ЧТО означают для каждой женщины семья — мужчина, дети... Вернешься и построишь свой маленький мир...

— Когда? — прохрипела я.

— После родов. Эсми бы их просто не пережила. Но ты сильна духом. Ты сможешь...

50 глава. Ускорение событий

К моменту нашего отъезда, поднялся ветер. Его порывы бросали в лица горсти колючего, впивающегося в кожу снега. Даже лошади под натиском непогоды с трудом тянули повозку, так что скоро пришлось слезть с нее даже мне и идти рядом с телегой, прикрываясь тканью капюшона.

Уже у самого входа в ущелье нас догнал Гринвилд в сопровождении того самого ширбаса Вардана, который приносил нам чай.

— Госпожа, мы вас проводим, — старик с трудом перекрикивал порывы ветра и с опаской посматривал на горные вершины, словно там, в далеких снежных шапках, притаился невидимый враг.

Мне отчего-то не хотелось даже разговаривать с ним, словно во всех бедах моих виноват был только он один. И я не ответила ничего, просто прошла мимо, с обидой посмотрев в покрытое морщинами лицо.

Рядом шли Джоди и Пиппа. И отголоски их разговора доносились до меня.

— Сейчас пройдем ущелье, — говорила