Пленная принцесса Братвы - Коул Джаггер

Чикаго

Четыре года назад:

В большинстве случаев мне трудно вспомнить время, когда у меня был "План". Я вспоминаю те дни в гараже мистера Палмера, когда мы говорили о том, как стать чемпионом мира в тяжелом весе, и мое лицо колеблется между ностальгической улыбкой и горьким гневом.

Я был тогда таким наивным, таким чертовски оптимистичным. Но это было тогда. Это сейчас.

Я рычу, когда кулак мужчины врезается мне в бок. Да, "План" изменился.

Это должно было произойти. Это было неизбежно. После того ада, через который я прошел в Афганистане, я знал, что "вернуться к нормальной жизни" невозможно. Что-то во мне изменилось. Что-то сломалось. Это поддерживало меня в живых и не давало мне пару раз вышибить себе мозги. Но я знал, что вернуться к мечте, которая была у меня и мистера Палмера, никогда не получится.

А потом была информация о человеке, который навредил моей матери. Его зовут Федор Кузнецов. Он все еще жив. Он все еще связан с Братвой. Он все еще монументальный кусок дерьма.

То, что не испортили во мне морпехи и пустыня, сделал русский преступный мир. Вот куда я отправился после своих туров: в Москву, охотясь за монстром, который разрушил будущее моей матери. Но после года хождения по дерьму, в которое мне не следовало ввязываться, пришло время вернуться домой.

Один мой знакомый по морской пехоте открывал спортзал в Чикаго и ему нужна была помощь, так что вот куда я обратился.

Но кошмары только ухудшаются. Кузнецов все еще жив и все еще там. Моя мать и мистер Палмер все еще мертвы. И гнев внутри меня только разгорается сильнее. Вот что привело меня сюда — в подземные кольца. Это единственное лекарство, которое, кажется, заглушает крики в моей голове.

Я снова издаю стон, когда кулак мужчины врезается мне в живот. Но на этот раз я готов. Я принимаю удар, а затем наношу апперкот, который разбивает ему нос. Мужчина ревёт от боли, хватаясь за свое изуродованное лицо. Но здесь нет пощады. Нет никаких правил. И нет никаких поклонов с ринга.

Это убей или будь убит. На ринге без перчаток ты дерешься до тех пор, пока кто-то не сможет больше стоять, если он вообще дышит.

Это моя церковь, моя терапия.

Мои кулаки размахивают снова и снова. Человек исчезает, но мне все равно. Черт, я даже не вижу его. Я вижу только свой гнев. Я вижу свою ярость в человеческом обличье. Он демоны, которые кусают меня за пятки, и кошмары, которые не дают мне спать по ночам. И я хочу уничтожить его за это.

Он дышал, когда меня оттаскивали от него. Еле-еле, но дышал. Я поворачиваюсь, смотрю на судейский стол и поднимаю палец вверх, чтобы обозначить еще один. Еще один бой.

Организаторы боя смотрят на меня, как на сумасшедшего. Затем они поворачиваются друг к другу и хмурятся, внимательно разговаривая. Когда они отстраняются, ответственный поворачивается ко мне и качает головой.

— Нет, — ворчит он. — Нет, сумасшедший. На сегодня все.

— Блядь, нет, — рычу я. Я подбегаю к столу и хлопаю по нему руками, глядя ему в лицо. — У меня горячая полоса.

Мужчина почти такой же большой, как я, и накачан. Но даже он, кажется, немного отстраняется от меня. Тем не менее, он качает головой. — Полоса? Нет, cabrón. Ты жаждешь смерти.

— Какое тебе, блядь, дело до этого?

Он ухмыляется. — Потому что я только что поставил на тебя кучу денег на следующей неделе.

У меня скрежещет челюсть. — Еще один.

— Сегодня вечером было восемь. Лимит — три.

— К черту ограничения.

Он вздыхает и поднимает руку. Его пальцы, как и все остальное, сейчас размыты.

— Сколько пальцев?

Я хмурюсь, пытаясь сосредоточиться.

— Да, именно так.

— Четыре.

— Три.

Дерьмо.

— Мануэль, просто дай мне еще один чертов...

— Ответ — нет, псих. — Он смотрит на меня. — Иди на хрен домой.

Я рычу. — Еще один гребаный...

Рука сжимает мое плечо. — Отпусти.

Я резко разворачиваюсь, кулаки подняты. Здоровяк, который только что положил на меня руку, весь в татуировках, но и одет на миллион баксов. Костюм-тройка, начищенные кожаные туфли, зачесанные назад волосы и часы на запястье, которые выглядят так, будто стоят целое состояние.

Он также мгновенно занимает идеальную позицию защиты, подняв руки и готовясь к атаке.

— Я не пытаюсь с тобой драться, все ясно, — рычит мужчина с сильным русским акцентом.

— Да? Тогда иди на хер.

Я начинаю поворачиваться к Мануэлю, чтобы снова возразить.

— Какой у тебя план?

Я рычу и поворачиваюсь к русскому в костюме. — Что?

— План. Я наблюдал за тобой всю ночь. Ты хорошо выглядишь в бою.

Я ухмыляюсь. — Если ты хочешь, чтобы тебе отсосали, то ты лаешь не на то дерево, товарищ.

Мужчина усмехается. — И как тебе это удается?

— Удается что?

— Быть умником с болтливым ртом и щепетильностью на плече.

Я прищуриваюсь, глядя на него. — Ну, спасибо. Тебе что-нибудь нужно или мне снова сказать, чтобы ты пошел на хуй?

Он усмехается. — Я спрашивал тебя, какой у тебя план. Ты просто собираешься продолжать затевать драки, пока не найдешь парня, который сможет убить тебя на ринге?

Я пожимаю плечами. — Почему, ты хочешь сделать ставку против меня?

— Я думаю, мы оба понимаем, что это было бы неразумно.

— Так ты хочешь сделать ставку за меня?

— На самом деле я хотел предложить тебе работу.

Я хмурюсь. — Что?

— Ты русский, да?

Я смотрю на него. — Нет.

— Ты разговаривал по-русски с мужчиной снаружи. И у тебя на руках татуировки с символикой Братвы.

— Мне нравится путешествовать, — ворчу я, отворачиваясь от него.

— Я слышал, сержант морской пехоты Антонов.

Я замираю. Я забываю о драке и Мануэле. Я поворачиваюсь к русскому в костюме и слишком большим количеством информации обо мне.

— У тебя есть пять секунд, чтобы рассказать мне, кто ты и что ты, черт возьми, на самом деле хочешь. А потом я могу вытереть пол, а могу и не вытереть его этим самодовольным взглядом и в шикарном костюме.

Мужчина ухмыляется и протягивает татуированную руку. — Меня зовут Лев Нычков. Я работаю в Братве Кашенко, и я искал человека с твоими способностями и биографией.

Мои глаза сужаются. — Зачем?

— Для работы, Николай. — Он смотрит на меня. — А что касается твоей угрозы испортить мой костюм? — Он пожимает плечами. — Ну, я бы искренне хотел посмотреть, как ты попробуешь.

Я смотрю на него. Я думаю об этом секунду. Затем я качаю головой и