Пленная принцесса Братвы - Коул Джаггер

Я отдергиваю простыни. Мой рот погружается, чтобы всосать один из ее сосков в свой рот. Она тихо стонет и хихикает, когда я сосу его.

— Мне очень нравятся твои сиськи, — рычу я. — Но я влюблен в это. — Я указываю на ее сердце, между грудей. — А это... — Моя рука поднимается, чтобы нежно постучать по ее лбу. Белль смотрит на меня широко раскрытыми глазами и с покрасневшим лицом. И только тогда я понимаю, что только что сказал.

— Нико...

Но я не боюсь сказать ей. Никогда.

— Я люблю тебя, Белль, — рычу я. Она поворачивается в моих объятиях, обхватывая меня своими руками, и смотрит мне в глаза.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет она. Ее глаза широко раскрыты, когда она смотрит на меня. — Я люблю тебя с того дня, как запрыгнула на твой мотоцикл. И последние шесть месяцев...

— Я так сильно по тебе скучал, — стону я, притягивая ее к себе. Мои губы прижимаются к ее губам, и она скулит мне в рот. Белль скользит ко мне на колени, и мои руки скользят вниз, чтобы схватить ее за задницу.

Я вижу, как фары скользят сквозь жалюзи по потолку, но я игнорирую это. Когда снаружи, кажется, подъезжает еще одна пара, а потом еще три, я отстраняюсь от ее губ.

— Нико...

Мы оба одновременно слышим снаружи бормотание по-русски.

Ебать.

Я рычу, хватаю Белль и мчусь в ванную. Там есть крошечное окошко под потолком, через которое, я думаю, мы могли бы выскользнуть. Но когда я выглядываю оттуда, я вижу, как сзади подъезжает еще одна машина, полная мужчин.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и ее глаза расширяются.

— Белль...

— Я пойду с ними, — хрипло говорит она.

Мои губы кривятся в рычании. — Черта с два ты...

— Да, — задыхается она. — Я пойду.

— Чёрт возьми...

— Я им нужна, Нико! — шипит она. — Они не причинят мне вреда, потому что я им нужна. И я не помогу им, пока они не отпустят тебя, и они это знают.

— Ты этого не сделаешь, — рычу я.

Она умоляюще смотрит на меня, сжимая мои руки в своих. — Это единственный путь...

— НИКО!

Я закрываю глаза, когда слышу, как Вадик кричит мое имя снаружи. Думаю, гранаты не достали его у хижины.

— Убирайся отсюда! Сейчас же!

Я смотрю в глаза Белль. Мой разум прокручивает в памяти каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый момент. Но потом я думаю о гараже мистера Палмера. Я думаю о том, как он сказал мне исправить свою позицию и научил меня стоять на своем, когда другие дети по соседству хотели наброситься на меня.

Я думаю о своей матери, которая прошла через ад, оставила все свои мечты, чтобы приехать в эту страну и продолжить свой путь.

У меня тикает челюсть. Я знаю, что мне делать. Я боролся всю свою чертову жизнь.

Я не собираюсь сейчас опускать кулаки.

— Я люблю тебя, — стону я, крепко целуя ее. И прежде чем она успевает понять, что я делаю, я отстраняюсь, выхожу из ванной и хлопаю дверью.

— Нико?! — кричит Белль.

Я морщусь, когда отступаю и ударяю своим весом вбок по ручке. Она поддается, сгибаясь вбок к дверной раме.

— НИКО!? — Она снова кричит, колотя в дверь. Я стискиваю зубы. Я не хочу ничего, кроме как открыть эту дверь и обнять ее. Но не будет никакой вечности, если она уйдет с ними. Не будет никаких нас, если она выйдет из этого номера мотеля и снова станет пленницей этих ублюдков.

Мы могли бы бежать вечно — всегда оглядываясь, и красить волосы, и останавливаться в дерьмовых мотелях. Или я мог бы покончить с этим, прямо здесь и прямо сейчас.

Я тихо рычу, когда иду к тумбочке у кровати и беру оба пистолета из консервативного дома. Я проверяю оба магазина и вставляю их обратно, когда поворачиваюсь к двери номера в мотеле.

Я готовился к этому бою всю свою жизнь. И вот гонг к матчу.

Я рычу, переворачивая кровать и задвигая ее в окна. Я хватаю последнюю гранату из хижины, которую я спрятал в сумке. Я выдергиваю чеку и держу выключатель нажатым в руке, пока направляюсь к двери.

— Вадик!! — кричу я.

— Нико, нет!! — кричит Белль, рыдая, из ванной. — Пожалуйста! Пожалуйста, нет!

Я открываю входную дверь. — Ладно! Вадик! Ты меня поймал, ладно? Я выхожу.

— Полегче, — выплевывает он в ответ.

Я окидываю взглядом улицу и стискиваю зубы. Черт, да там же человек тридцать, мать их. Я тонко улыбаюсь. Но вот они, все еще обнимаются с машинами группами. Идиоты.

— Тихо и спокойно, Николай! — кричит Вадик. — И не смей больше вытворять эту хрень с гранатой… твою мать!

Моя рука высовывается из двери, и я бросаю гранату прямо в середину. Все пушки на парковке открывают огонь по мне, когда я ныряю обратно в комнату. Раздается свистящий БУМ, и жар от взрыва, выбивающий окна мотеля, говорит мне, что я попал в бензобак.

Я дико ухмыляюсь, выскакивая с обоими стволами. Люди Вадика бегают вокруг, кричат и стреляют как попало. Они не обучены. А я обучен, спасибо морпехам. Они стреляют так, будто им просто нужно разрядиться.

Я делаю каждый выстрел точным.

Человек за человеком падают. Я рычу, ныряя в укрытие, когда новые волны пуль пронзают стены и разбитое стекло. Я пригибаюсь и перекатываюсь в дверной проем, стреляя еще раз, прежде чем откатиться. Я снова вскакиваю, но внезапно мое сердце замирает. У меня закончились патроны.

Я откатываюсь за матрас. Но я знаю, что здесь больше ничего не осталось. Я закрываю глаза. Я просто хочу еще один. Еще один боя. Еще один шанс продолжать бить, хотя бы для того, чтобы уберечь ее как можно дольше.

Пули осыпают внешнюю стену. Я слышу, как Вадик выкрикивает команды, и даже отсюда я могу сказать, что они знают, что я вне игры. В любую секунду они войдут в эту дверь. Я рычу, вытаскивая нож из-за пояса. Я приседаю, готовый к последнему бою.

И тут я слышу вертолет.

Хм?

Я высовываю голову ровно настолько, чтобы увидеть огромный черный вертолет, спускающийся с неба. Вадик бледнеет, когда он садится посреди парковки. Двигатели глохнут, дверь распахивается, и мои глаза сужаются, когда из него выходит сам Юрий Волков.

Вадик подбегает, перескакивая с ноги на ногу и говоря со скоростью мили в минуту. Но пожилой русский в костюме сердито смотрит на него. Он говорит что-то, и рот Вадика