Куй Дракона, пока горячий, или Новый год в Академии Магии - Татьяна Михаль

Но парень меня обрывает резко:

— Если будет провал, просто напишу жалобу на руководителя сообщества. И ещё пожалуюсь на ректора ИАМБИ. И на вас тоже.

— Э-э-эм… — мычу в ответ. Меня озадачивает этот подросток. — А с чего вдруг и на меня жалобу? И кому ты будешь жаловаться, интересно? Ректору?

На последнем слове я весело хмыкаю.

Наконец, Марк перестаёт рассматривать свои руки. Поднимает на меня недружелюбный взгляд тёмно-карих глаз и поясняет, как для особо тупой:

— Вы дали надежду, эрха Снежана Михайловна. Вы позволили думать, что всё возможно. Если моя мечта не исполнится, если ректор не сделает, как я хочу, то первой виноватой в моём списке будете именно вы. Я пожалуюсь на вас в коллегию межмировых переселенцев, чтобы вас изучили на предмет социально-вредного влияния на неокрепшие умы адептов академии. Наказание – заключение без возможности возвращения. И не делайте круглые глаза, мы все знаем, что вы из другого мира.

Ах, ты ж паршивая крыса!

Теперь понятно, почему на этого убогого смотрят с предубеждением и откровенной неприязнью.

Таких гадёнышей давить надо в зародыше.

— Да-а-а? — растягиваю губы в злой усмешке, подхожу к этому недоботану.

Все парни и девушки становятся тише воды, ниже травы, чтобы и им не досталось.

Склоняюсь над Марком и произношу приторно сладким голосом:

— Знаешь, котик, мне больше нравился тот период, когда я не слышала твоих слов. Но я не стану кошмарить тебя. Пока не стану. А дам один совет.

— Мне не нужны советы! — набычившись, говорит подросток.

— Э, нет, малыш. Ещё как нужны, — хмыкаю я и хлопаю его по плечу.

От ласково-уменьшительных прозвищ Марк кривится, от моего прикосновения вздрагивает и глядит на меня с откровенной неприязнью.

— Так вот, «милое» дитя, вместо того, чтобы копить в себе гнев и ненависть ко всему миру, разрушая свою и без того неустойчивую детскую психику и приводя себя к психическим расстройствам, а в будущем и к хроническим заболеваниям, вы бы лучше направили свою энергию и эмоциональный взрывной поток на самосовершенствование своей личности. А именно…

Начинаю загибать пальцы и перечислять:

— Физическая активность. Движение – это жизнь. Будете сильными, быстрыми и в жизни у вас всё будет получаться. Развитие магических талантов. У вас они есть – это факт. Не будь у вас талантов, вы бы тут не оказались. Учите историю, этикет, математические науки и прочее. Зачем? – спросите вы. Потому что если вы, бестолочи, мелкие провокаторы и шантажисты хотите добиться успеха и не остаться на обочине жизни, то вы должны знать, как работает этот мир. И если в вашей башке не будет знаний, вы не будете думать и развивать себя, то вас ждёт одна дорога – в места крайне неприятные. Небо в клеточку и тяжёлые украшения на руках.

Смотрю в глаза Марка и чисто для него добавляю:

— Подлых людей, предателей и крыс никто не уважает. Их презирают, малыш. Если ты думаешь, что кто-то будет иметь дело с доносчиком, с этой жалкой личностью, которая пишет кляузы, то ты, мой милый, сильно ошибаешься. Тебя первого возьмут на карандаш и перекроют тебе дорогу в империю науки и исследований. Прибей себе на лоб эту прописную истину.

Урок заканчивается.

Настроение у меня странное. Вроде и детей этих жалко, но в то же время так хочется почти всем этим оболтусам всыпать ремня.

Так, мне нужно поговорить с ректором.

Что-то не нравится мне этот Марк Брамс и его слова.

* * *

— Что вы от меня хотите? — вздыхает дракон как-то обречённо и смотрит на меня с раздражением, будто сам себя спрашивает, какого чёрта я совершил эту глупость и притащил её в академию?

А вот не надо сейчас думать. Мозги нужно было включать ещё тогда, когда в магазин припёрся и меня выкрал, как маньяк какой-то.

— Вы меня не слышали, — тоже не мене возмущённо и раздражённо произношу я.

И с нажимом повторяю:

— Этот ваш Марк Брамс угрожал мне коллегией межмировых переселенцев, чтобы меня… Нет, вы представляете? Чтобы меня изучили на предмет социально-вредного влияния на неокрепшие умы адептов академии! А наказание с его слов – заключение без возможности возвращения. В связи с этим у меня вопрос к вам – что делать будете, эрхалл Эрдалл?

— Снежана, вы же сами сказали, что поговорили с детьми, объяснили им прописные истины…

Я вскакиваю с места, сжимаю руки в кулаки и шиплю на него:

— Вы сейчас прикалываетесь что ли? Это не дети, эрхалл! Почти все они наглые задиры без авторитетов! Они не видят смысла в учёбе и любых мероприятиях, и парни мечтают стать бандюганами, а девушки – паразитами на шеях богатеев и всего мира.

Дракон тоже поднимается с кресла и подходит к окну. Там снова идёт снег, плывут по своим делам низко висящие тучи, изредка сверкают молнии. Не погода, а настоящий зимний Ад.

— Снежана, насчёт коллегии вы не должны волноваться. У вас договор со мной и академией. Вся ответственность на мне, как на ректоре. Так что забудьте о словах Брамса. Лучше скажите, что вы придумали насчёт праздника? А то смотрю, вы всё на месте топчитесь.

Я хмурюсь и складываю руки на груди. Конструктивного разговора не выходит.

Ректор оборачивается, смотрит на меня с усмешкой и вдруг спрашивает:

— И зачем вы ползали по стенам академии? Да ещё без одежды? Говорят, вы весьма эпично выбирались из окна спортивного зала.

И глаза его смеются.

Вздёргиваю подбородок, и уже собираюсь сдать этих мелких клоунов, но резко передумываю.

Ректор всё знает.

Драконище не дурак и понимает, что просто так я не полезла бы в окно, да ещё почти нагишом. Это всё проделки местной шпаны.

Но он желает услышать мою версию.

Если сдам детей – возможно, им выпадет хорошее наказание, чему я была бы весьма рада.

Но у меня рождается идея.

Я не стану сдавать подростков. Поиграю с ними, только игра будет не по их, а по моим правилам.

Пожимаю плечами и отвечаю:

— Как раз для праздника проверяла одну идею.

— И как? — смеётся мужчина.

Чешу затылок и тоже смеюсь.

— Если честно, трудновыполнимо. Но я не привыкла сдаваться…

Россрыйд вдруг обходит