Подсунутая жена. Попаданка воспитает... - Анна Кривенко

однако не работал. Ни одной бумаги не коснулся с самого утра. Его взгляд был прикован к одной точке — к полированному уголку письменного стола, где отражался свет из окна. Лоб нахмурен, губы плотно сжаты, спина напряжённо выпрямлена. Руки сцеплены замком.

Стук в дверь он не услышал — слишком далеко был от реальности. Только когда дверь распахнулась, и в комнату влетел Арсений со взъерошенными волосами и блестящими от слёз глазами, Илья вздрогнул и поднял голову.

— Брат! — всхлипывая, выкрикнул мальчик. — Почему ты не ищешь тётю Лиду? Она ушла из-за тебя! Верни её!

— Сеня... — раздражённо начал Илья, устало массируя виски. — Иди к себе. Я занят.

— Нет! — Арсений топнул ногой. — Я не уйду, пока ты не пообещаешь, что найдёшь её!

Илья махнул рукой, будто отгоняя муху, но промолчал. Мальчик громко всхлипнул и убежал, но Илья этого даже не заметил.

Исчезновение Лидии ударило словно обухом по голове. Она не сказала ни слова. Не оставила записки. Не попросила слуг собрать вещи, а просто... ушла.

Сперва он надменно решил, что она, как всякая избалованная женщина, отправилась в город — может, за покупками, может, за чем-нибудь еще. Но когда стемнело, а Лидии всё не было, в нём начало подниматься беспокойство.

Илья расспросил слуг, но никто Лидию не видел. Проверил в кухне, в гостиной, в саду, на террасе. В её комнате обнаружилось отсутствие личных вещей, что натолкнуло на мысли о ее добровольном уходе.

И только Милана, её сестра, не выказала ни капли волнения.

Это и насторожило Илью сильнее всего.

Он позвал девушку к себе в кабинет. Она явилась в нему в тонком, несколько фривольном платье трепетно дрожащая от волнения. Возможно, в прошлом Илья и соблазнился бы на такое зрелище – уж очень аристократка была хороша, но сейчас его сердце молчало.

— Я пообещал вам подумать над вашим желанием пожить в моем доме некоторое время... — начал он.

Лицо Миланы мгновенно оживилось. Глаза вспыхнули надеждой.

— Но, — продолжил Илья, — сейчас я вынужден вам отказать.

Лицо её тут же потемнело, а губы сжались.

— Думаю, вам следует вернуться к отцу и помириться с ним. И что касается... всего остального... — Илья опустил взгляд, — мне жаль, что произошла подмена. Мне жаль, что вы страдаете. Но изменить ничего нельзя. Моей женой по закону является Лидия. И это не подлежит обсуждению.

Милана выслушала его молча, но в её глазах стремительно заблестели слёзы. Она резко развернулась и выбежала из кабинета. Через пятнадцать минут она покинула поместье.

Илья же замер, раздумывая над тем, что сам ей только что сказал. Он фактически отрезал себе путь к отступлению? Он принял Лидию своей законной женой??? Почему он так поступил? Это вырвалось несознательно, но внутри с некоторых пор именно так он и считал.

Откинулся в кресле, шокировано заглядывая в свое сердце. Он ведь жаждал развода! Не хотел Лидию принимать, сторонился ее, убегал от собственного влечения, а тут вдруг... Ошеломленный этим невероятным открытием, Илья вдруг понял, что уже не считает её слишком старой для себя. Лидия была чертовски привлекательна. Её тонкий стан и высокая, полная грудь вызывали нестерпимое желание прикоснуться, а после и жадно наброситься на нее. А еще она была умна. И добра сердцем.

Он несколько раз просил ее об одолжении, и она ни разу не отказала. Помогла разоблачить тетку Федору, фактически помирила Илью с Матвеем...

Молодой человек вскочил на ноги, чувствуя, как сердце колотится в груди. Но куда же она делась??? И как теперь ее найти??

* * *

На третий день после побега…

Третий день моей новой жизни выдался особенно тёплым. Весна будто расцвела за одну ночь — и воздух, и лица прохожих, и даже птицы в кронах деревьев показались мне обновленными.

Шла по городскому парку, стараясь выглядеть так, будто я здесь своя. Хотя бы отчасти. Местные дамы, аристократки, щеголяли изящными нарядами, словно каждый день был для них поводом для бала. Белоснежные перчатки, кружевные зонтики, плавные шаги, журчащие голоса — всё это неожиданно вызывало во мне восторг и отвлекало от тяжелых дум. Мужчины рядом с ними держались сдержанно, но не менее грациозно. Один взгляд на их сюртуки и жилеты — и сразу становилось ясно, кто из них старший сын, кто — офицер, кто — ловелас в отставке.

Я остановилась у аккуратной кованой скамейки с витиеватой кованой спинкой и присела. На сердце было как-то легко. Но почему-то всё равно тоскливо. Эта лёгкость напоминала о свободе — но, как часто бывает, свобода идёт рядом с одиночеством. И это одиночество подкралось ко мне нежданно, заставив резко изменить курс в жизни.

Прошёл мимо высокий юноша с пшеничными волосами, и у меня сжалось сердце. Он отдалённо напоминал Илью – походкой, прямой осанкой, упрямством во взгляде. Юношеский максимализм отражался просто в ауре, напоминая о том, что я приняла верное решение.

Мы с разных планет в прямом и переносном смысле. И мне пора взяться за ум… Нельзя жить с человеком, который любит кого-то другого. Который смотрит на тебя, как на случайную попутчицу и тяготится тобой.

Я не могу винить Илью или Милану. Виновен только отец этих девочек, который решил сломать судьбы им обеим. Но у меня нет возможности отомстить даже ему.

Не хочу мстить. Хочу обо всем забыть и начать жизнь с чистого листа.

Но даже правильные решения могут оставлять после себя полное опустошение в душе.

И всё же я старалась держать голову высоко. У меня были деньги — немного, но достаточно, чтобы прожить ещё какое-то время. Я сняла комнату в простой, но чистой гостинице на окраине. Без изысков, конечно. Но там хотя бы не было клопов, а повариха варила такой густой суп, что ложка в нём стояла. Ещё пару дней — и нужно будет искать работу. Или, по крайней мере, связи. Знакомства. Всё, что поможет зацепиться в этом мире.

Я откинулась на спинку скамьи и прикрыла глаза. Солнце ласково грело лицо. Всё было хорошо... почти.

И тут я почувствовала, как кто-то присел на другой край лавки. Тихо, ненавязчиво. Я открыла глаза. Мужчина. Молодой, лет тридцати, может чуть больше. Высокий, крепкий, с открытым лицом и дружелюбной, по-настоящему искренней улыбкой.

Он заметил, что я посмотрела на него, и мягко кивнул.

— Простите, — сказал он спустя секунду, — мы разве с вами не встречались?