Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

мои руки начинают дрожать от напряжения. Меня накрывает ледяная ярость ученого, чей идеальный эксперимент только что был испорчен какой-то мелкой, непредвиденной переменной.

Эта девка. Эта проклятая артефакторша спутала мне все карты!

Мой Гаситель Магии не справляется с их гибридной силой. Цепь рун, питающая подавитель, уже трещит по швам. Еще минута этого давления, и щит рухнет, а Дракон сожжет меня дотла.

Этот бой проигран.

Но я знал с кем столкнусь и на этот случай приготовил запасной план.

Стиснув зубы, я делаю шаг назад, отступая к скрытому в стене механизму.

— Вы сами выбрали этот путь! — шиплю я, и мой голос, усиленный магией, прорезается сквозь рев пламени. Моя рука ложится на холодный рычаг. — Если вы не сдадитесь сами, то эта Академия станет вашей могилой!

Я с силой дергаю рычаг вниз.

Глупцы.

Они даже не представляют, с чем столкнулись.

Когда мне удалось совершить невозможное — заставить Черную Гниль подчиняться моей магии, я создал химер. Идеальных, смертоносных чудовищ, зараженных этой болезнью.

Правда, у моего творения был один изъян: Гниль слишком быстро пожирала органику. В итоге, мои собственные химеры сгорали заживо, едва успевая выполнить один-единственный приказ.

И тогда я задумался над стабилизатором, в качестве которого вполне могла выступить чистая, первородная кровь Высшего Дракона.

Я не питал иллюзий. Драконья кровь не защищает от Гнили — иначе тот, кто был так дорог Завоевателю, не заразился бы в тех шахтах. Но драконья кровь обладает чудовищной регенерацией. Она не дала бы Гнили убить носителя мгновенно.

С ней мои химеры служили бы дольше, были бы в сотни раз сильнее, а их магия стала бы еще сильнее и безумнее.

Сальватор пришел сюда как мой палач. Но для меня он сейчас не только угроза, а еще и самый редкий, самый ценный ресурс в этом мире.

Я хотел забрать его кровь аккуратно, пока он был подавлен. Но раз не вышло... что ж, я убью двух зайцев одним выстрелом. Устраню единственную угрозу своим планам, а его кровь соберу потом, с его остывающего, растерзанного трупа.

А пока у меня нет стабилизатора... я просто возьму этого дракона числом.

Стены подземелья трескаются с жутким грохотом.

Из скрытых во мраке ниш вырываются химеры. Жуткие, неестественные создания, сотканные из теней и искаженной магии. В их очертаниях угадываются звериные и человеческие черты, их глаза горят ядовитым, бездушным светом.

Они не чувствуют боли, не знают страха. Ими движет лишь один инстинкт — уничтожить всё живое.

* * *

Аделина

Каменный пол подо мной внезапно вздрагивает и начинает раскалываться на части.

Ужас ледяной рукой сжимает мое горло.

Я сглатываю, глядя в образовавшиеся провалы, и понимаю: это подземелье — лишь верхушка айсберга!

Под нами тянутся бесконечные шахты и огромные, пугающие своими размерами лаборатории. На самом дне этих рукотворных пещер зловеще пульсируют гигантские темные кристаллы.

Я не знаю, что это за магия, но от одного взгляда на них мою кожу покалывает от ощущения смертельной опасности.

Дикий вой возвращает меня в реальность.

Сразу несколько химер, привлеченных запахом моей крови, отталкиваются от рушащихся стен и в прыжке бросаются прямо к моему алтарю.

Я всё ещё в цепях! Моя искра отдана Кейрану, я полностью беззащитна!

Я судорожно дергаюсь, цепи впиваются в истерзанные запястья, но я не могу даже заслонить лицо от их когтей!

И тут пространство вспарывает черная молния.

Сальватор оказывается рядом быстрее, чем я успеваю моргнуть.

Один мощный, яростный взмах его гигантских крыльев — и химер просто сносит потоком концентрированного пламени, превращая их в пыль.

Дракон не тратит время и просто бросается к алтарю, перехватывает мои антимагические кандалы и с рычанием разрывает толстую, зачарованную сталь голыми руками.

Я лечу вниз, но не успеваю осесть на холодный камень.

Сальватор подхватывает меня, властно и бережно прижимая к своей широкой, твердой груди. Меня мгновенно окутывает его обжигающий жар, запах грозы и терпкой полыни.

Я цепляюсь за него, утыкаясь лицом в разорванный камзол, и слышу бешеный стук его сердца.

В этом кольце его рук я чувствую себя в абсолютной безопасности.

По крайней мере, на время.

— Я вынесу тебя отсюда. Закрой глаза и не открывай, пока я не прикажу, — его глубокий голос вибрирует от крайнего напряжения, пробирая меня до самых мурашек.

Мой инстинкт самосохранения кричит: «Слушайся его! Беги!». Но мое сердце, моя совесть требуют остановиться.

Я вскидываю голову. Мои пальцы вцепляются в его предплечье, чувствуя, как под тканью бугрятся стальные мышцы.

— Нет! — кричу я, глядя прямо в его полыхающие расплавленным золотом глаза. — Кейран, нет! Если оставить эту дыру открытой, твари вырвутся наверх! Там Мира! Там спящие студенты! Погибнут сотни невинных людей!

43. Формула спасения

Сальватор глухо, угрожающе рычит.

В его нечеловеческих глазах вспыхивает яростный гнев на мое упрямство. Инстинкт Завоевателя требует одного: схватить свою женщину, унести её подальше от опасности и спрятать.

Сейчас ему плевать и на Академию и на весь остальной мир!

Но через нашу пылающую метку он чувствует мою стальную непреклонность. Он понимает, что я никогда себе этого не прощу и что важнее, не прощу это ему. И самое удивительное, что он сдается моей воле.

— Тогда встань за мою спину! — ревет он, мягко, но стремительно опуская меня на пол.

Его исполинские черные крылья с серебряными искрами смыкаются передо мной, образуя непробиваемый купол. Завоеватель становится моим личным щитом, закрывая меня от когтей, яցа и магии.

Он — абсолютная мощь, сдерживающая надвигающийся хаос.

Я слышу снаружи оглушительный грохот, вой тварей и рев пламени. Сальватор косит химер десятками, сжигая их на подлете, но их слишком много! Они лезут из проломов, как саранча.

И хуже того — Кукловод не стоит без дела.

Пользуясь тем, что Сальватор отвлекся на монстров, маг методично и подло бьет в него мощными сгустками темных пульсаров.

Я с ужасом понимаю, что происходит: Завоеватель скован!

Он не может просто выплеснуть всю свою силу и залить подземелье морем смертоносного огня, потому что тогда он сожжет и меня. Вынужденный держать глухую оборону, укрывая меня собой, он медленно сдает позиции.

Мое сердце сжимается, когда я чувствую через метку отголоски его боли.

Нет, я не буду просто стоять и смотреть, как он погибает ради меня!

Грубой силой нам не выиграть эту битву. Но я — артефактор. Причем, лучшая на своем курсе!

И я знаю, что нужно бить по механике.

Я падаю на колени, ныряю под защитной тенью его крыла и,