Иномирная акушерка ее величества - Юлия Зимина

которая живет по заученным канонам высшего света, падая в обморок от сломанного ногтя. Не безвольной девицей, за которую всю жизнь решают родственники. Лизавета придерживалась своего, очень крепкого мнения и рьяно отстаивала его, совершенно не собираясь идти на поводу у чьих-то желаний и приказов.

Удивительная, невероятная девушка.

И эта ее удивительность, как магнит, притягивала мужчин. Я прекрасно понимал, какие именно мысли носятся сейчас в головах у моих стражей, застывших во дворе. Они думали о том, какая она завидная партия. Какая из нее выйдет потрясающая хозяйка. О том, какие у нее золотые руки: Лиза и рану на моем бедре хладнокровно обработала, не побледнев при виде крови, и невероятно вкусной едой их накормила. И императора на место поставила.

Смотрел на нее, погруженный в свои мысли. Лиза едва заметно, требовательно кивнула мне, приглашая пойти за ней в противоположную от выхода сторону. Вглубь пустого коридора.

Я сразу смекнул, что к чему. Сейчас меня будут ругать. Отчитывать за то, что я своим безмолвным приказом запретил парням брать у нее еду. Лиза быстро догадалась. Хотя это стоило ожидать.

И, как бы смешно и нелепо это ни звучало, я вдруг почувствовал легкое, щекочущее волнение. Совсем как в далеком детстве, когда втайне от наставников шкодничал, а потом стоял, ожидая заслуженного наказания от отца.

Я был совершенно не против. И даже возражать ей не стану. Виноват — значит, должен ответить. Но и молча стоять в стороне, наблюдая, как мои подчиненные вьются возле нее голодным роем, а потом едят эти проклятые блины у нее прямо с рук, я тоже не собирался!

Да, прекрасно понимал, что Лиза, подкармливая их, не имела абсолютно никаких кокетливых намерений. Как и травить их она бы не стала — я уже понял, что эта иномирянка совершенно не такой человек. Для нее это просто забота. Но для меня было в корне неправильно, что здоровые, вооруженные мужики пялятся на нее голодными, масляными глазами и улыбаются во все тридцать два зуба, когда она ласково предлагает им угощение.

Вот вроде бы поступок с моей стороны был откровенно эгоистичным, по-мальчишески глупым, но я ничего не мог с собой поделать. Мой внутренний зверь глухо рычал, отгоняя чужаков от своей территории.

Я молча оттолкнулся от стены и последовал за легкой фигуркой Лизаветы.

Она увела меня в самый дальний, глухой конец коридора, подальше от покоев императрицы. Остановилась, развернулась ко мне и сложила руки под грудью.

Этот жест, к слову, заставил меня на секунду отвлечься, потому что ткань платья весьма выгодно подчеркнула изгибы ее фигуры. Но я быстро взял себя в руки, переводя взгляд на сердито сведенные светлые брови.

— Больше не нужно так делать, командир, — строгим шепотом отчеканила Лиза.

Я сделал вид, что не понимаю, о чем речь.

— Чего именно?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — ее зеленые глаза недовольно сверкнули. — Твой сегодняшний голодный бунт на крыльце! Я не собираюсь нарушать вашу военную субординацию или подрывать твой авторитет. Просто хотела от чистого сердца поблагодарить парней за их верную, бессонную службу! А ты…

Она принялась отчитывать меня с пылом полководца, распекающего новобранца.

А я стоял, смотрел на ее разрумянившиеся щеки, на то, как гневно вздымается ее грудь, и просто молчал. Понимал, что это происходит впервые в моей взрослой жизни. Впервые меня, главу имперской стражи, вот так бесстрашно отчитывает молодая девушка. Да и я давно уже не в том возрасте, чтобы меня отчитывали. Но стоял и слушал, не смея (да и не желая) ей возразить.

Мне просто нравилось на нее смотреть.

Лиза говорила и говорила, активно жестикулируя. Объясняла мне, что она ничего плохого не делает, что злого умысла не имеет, что еда — это базовая потребность, а я веду себя как узурпатор.

Слушая ее пламенную речь, понял: ждать больше нет смысла.

— Позволишь мне стать твоим мужчиной?

Я произнес это ровным, спокойным, но очень твердым голосом, перебивая ее на полуслове.

Лиза мгновенно замолчала. Вся ее обвинительная тирада прервалась. Она ошалело распахнула свои невероятные глаза. 

— Чего? — спросила иномирянка внезапно севшим, охрипшим голосом, хлопая ресницами.

Я сделал плавный шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Взял ее руку в свою ладонь.

— Хочу стать твоим мужчиной, — повторил я, глядя прямо в глубину ее расширившихся зрачков. Увидев, как в них мелькнула тень сомнения, решительно мотнул головой: — И это не из чувства долга. Он здесь совершенно ни при чем. Ты мне симпатична. По-настоящему. 

Она стояла, словно громом пораженная. Девушка, которая только что гоняла императора и распекала меня, сейчас выглядела абсолютно обезоруженной. Губы, такие мягкие на вид, приоткрылись, дыхание сбилось, а на щеках вспыхнул румянец.

«Красавица», — промелькнула мысль в голове.

Я склонился к ней, понимая, что нарушил ее границы и одновременно проверяя, позволит ли она мне это. 

И Лиза позволила. Ее дыхание участилось, что лично мне сказало о многом.

— Так что ты ответишь? — понизив голос до шепота, я смотрел в ее зеленые глаза. — Позволишь… стать твоим?..

33. Яд на горизонте

Изумрудная резиденция полностью оправдывала свое название.

Раскинувшаяся на берегу кристально чистого южного озера, она утопала в густой, сочной зелени. В роскошном саду, пропитанном ароматами экзотических цветов и сосновой хвои, безмятежно пели птицы. Вдали, на идеально подстриженных лужайках, искрились хрустальными брызгами каскадные фонтаны, над которыми в лучах полуденного солнца играли миниатюрные, дрожащие радуги. Воздух здесь был действительно чистым, упоительным, в самый раз для хорошего отдыха и успокоения расшатанных дворцовыми интригами нервов.

Вот только вдовствующая императрица не желала здесь находиться.

Она сидела в резном кресле на широкой террасе и пила душистый чай. Рядом с ней грациозно устроилась наложница. Чуть поодаль, на зеленой лужайке, с громким, пронзительным визгом бегали две маленькие принцессы, гоняясь за борзой.

Очередной звонкий, режущий по ушам визг заставил вдовствующую императрицу недовольно поморщиться и с силой сжать тонкую ручку фарфоровой чашки. Заметив этот мимолетный жест, Реджина тут же, словно ужаленная, подскочила на месте.

— Девочки! Ведите себя подобающе статусу! — резко, с угрожающими нотками в голосе сделала она замечание принцессам.

Наложница злобно, исподлобья зыркнула на стоявшую неподалеку няньку-служанку. Женщина всё поняла без слов: она мгновенно побледнела, низко поклонилась и спешно увела девочек подальше вглубь парка, чтобы их голоса не тревожили покой.

Вдовствующая императрица источала почти осязаемую ауру глухого недовольства, раздражения и холодной ярости.