Магия мести - Бритт Эндрюс

Он провел меня по коридору и открыл дверь, ухмыляясь мне. Сделав глубокий вдох, я приготовился к тому, во что собирался войти. Пожалуйста, не секс-комната.

«Роджер, какого хера?» — ахнул я, осматривая гостевую спальню. Грибы. На стенах были нарисованы от руки грибы, и они были намеренно нарисованы с эротическим оттенком. Большие грибные стволы... Это вообще так называется? Обвивая друг друга чувственно, на некоторых шляпках была нарисована утренняя роса, но при ближайшем рассмотрении я увидел крошечные щелочки в губчатых верхушках.

Сперма. Это была грибная сперма. Грибрма? Я был сыт по горло этим днем. Может, и неделей. Собственный член Юпитера не выдержал бы такого разврата.

«Гриб — один из самых красивых и тонко эротичных продуктов. У меня есть небольшая одержимость», — усмехнулся он, проводя пальцами по особенно большому и детализированному грибу слева от двери.

«Ты странный чувак, ты знаешь?» — спросил я, и Роджер улыбнулся и пожал плечами.

«Нормальность скучна. Зачем быть как все, когда можно быть собой?» Его взгляд был пронизывающим, и у меня было чувство, что старик знает гораздо больше, чем показывает. Это была хорошая тактика. Я часто использовал ее сам. Люди, недооценивающие тебя, особенно в моей работе, никогда не были плохой вещью. Это также не была ошибка, которую они имели возможность повторить.

«Справедливо», — согласился я. «Спасибо, что позволил мне остаться здесь. Мне нужно многое исследовать, так что ты не против, если я начну?» Я надеялся, что он не почувствует, что я груб. В моей голове была только одна мысль — вернуть Рыжую. Затем вернуть моих братьев.

Роджер кивнул, не обидевшись на мою просьбу о конфиденциальности. «Просто крикни, если что-то понадобится. Ванная напротив». Он закрыл за собой дверь, и я глубоко вздохнул. Проведя руками по лицу, я пытался осмыслить то, что произошло ранее.

Никогда в жизни я не думал, что Хол украдет Рыжую так. Боги, выражение ее лица. Боль, страдание. Я никогда не чувствовал себя таким куском дерьма в своей жизни, а я делал много дерьмовых вещей. Мой разум перенесся к тому, что сказал Фишер. Что я был влюблен в него и Рыжую. Так ли это?

Огромная боль, которую я почувствовал, когда он сказал мне, что все кончено, была ослепительной. Даже сейчас слезы защипали мои глаза при мысли о том, что я никогда больше не буду с ним. Не только в сексуальном плане, но и в том, как он заставлял меня быть немного менее собой, в то же время делая меня более. У Фиша была невероятная способность заставлять меня опускать защиту, быть более открытым вместо того, чтобы защищаться и быть мудаком. Он знал меня лучше, чем кто-либо, и, черт возьми, я не мог его потерять. Не сейчас, не когда-либо. Я сделаю все, что нужно, чтобы вернуть его и сделать своим.

Был ли я влюблен в Фишера? Да. Я знал это сейчас. Иногда ты не знаешь глубины своего сердца, пока оно не треснет и правда не вытечет наружу. Это была моя вина. Я возвел стены вокруг себя, своего сердца. Рыжая была той, кто начала их пробивать. Она очаровывала меня. С Фишером было легко продолжать то, что было всегда. Секс, и все. Он никогда не настаивал на большем. Может быть, потому что он не был уверен, какой будет моя реакция. Черт.

Я знал, что чувствую что-то к Рыжей. Мне просто нужно было понять, что именно, и надеяться, что у меня будет шанс это исследовать. Прежде всего, мне нужно было это исправить. Я достал свой ноутбук из сумки и принялся за работу.

«Итак, ты остался в грибной комнате? Повезло тебе», — поддразнила Сейдж, но ее лицо не соответствовало ее словам. Она переваривала информацию.

«Ага. В течение трех дней. Мэйвен появился на второй день и тусовался. У меня было много рун, заклинаний и защитных чар, которые я хотел попробовать, но затем мне позвонили и сказали прийти, потому что твоя мать придумала заклинание. Я был так отчаянно хотел их увидеть, что не задавал вопросов, как обычно. Я не думал, что они будут рады моему мнению».

«Ты сделал все, что мог. Спасибо тебе за это и за то, что присматривал за Мэйвеном, пока меня не было. Ты ему очень нравишься», — пробормотала она, теребя край своего платья.

«Рыжая. Мне так, блядь, жаль. Я знаю, что этого недостаточно. Я знаю, между нами есть это притяжение и отталкивание. Половину времени я не уверен, хочешь ли ты поцеловать меня или ударить по яйцам. Но в пророчестве говорилось о шести парах. Я знаю, что Фарис теперь здесь, но ошибаюсь ли я, надеясь, что я один из них?» — спросил я прямо, потому что должен был знать, где мы находимся.

Она сглотнула, ее глаза метнулись к моим. «Я знаю, что тебе жаль. Я чувствую это. И я знаю, как ты себя чувствуешь, когда мы вместе, потому что половину времени я не знаю, хочешь ли ты поцеловать меня или задушить. У тебя есть эта... большая энергия, Слоан. Ты интенсивный, преданный и решительный. Я думаю, причина, по которой ты всегда сдерживал свои эмоции, заключается в том, что они такие, блядь, огромные. Я думаю, если бы ты позволил себе быть со мной, и я бы доверилась тебе, наши отношения были бы как адское пламя. Ты бы окружил меня, обволок», — прошептала она, ее глаза блестели от слез. «Даже сейчас, когда я ловлю твой взгляд и наши глаза встречаются, это как бушующее пламя. Я чувствую, как кислород высасывают, и я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме жара и пламени. Это как бей или беги. Я могла бы убежать и иметь дразнящую память о пламени, лижущем мою кожу... или я могла бы остаться и сгореть изнутри от того, как ты заставляешь меня, блядь, чувствовать». Ее голос дрогнул, и я двинулся, прежде чем смог себя остановить. Моя рука нашла ее затылок, и я прижал ее щеку к своей груди, крепко обнимая, пока ее слезы смачивали мою голую кожу.

«Тогда мы сгорим вместе, Рыжая. Я никуда не убегаю. Больше нет. Я с вами. Я докажу это тебе, клянусь», — поклялся я, целуя ее в макушку. Моя кожа снова начала чесаться, и чем больше это непрекращающееся ощущение распространялось по моему телу, тем более собственническим я становился по отношению к ведьме в моих руках. Как какой-то первобытный