Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

Закругляйся, нам пора. — Властный голос Рукера мгновенно возвращает меня к реальности. Он трижды стучит в дверь, нарочито громко и быстро, и мои глаза округляются от осознания, что мы не одни.

— О боже, Дэнни! Рукер здесь?! Здесь вся твоя команда? — шиплю я вполголоса. Щеки горят от смущения. Дверь не заперта. Шторы дают лишь иллюзию уединения, если кто-нибудь вдруг её откроет.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с дьявольской ухмылкой Дэнни. Моё внезапное смущение явно его забавляет.

— Здесь.

Его глаза полуприкрыты. Он спокоен, собран и совершенно невозмутим. Ухмыляется так, словно собирается поглотить меня целиком, и ничто его не остановит.

— Придумай что-нибудь, — требует он, а затем впивается в моё горло, жестко прикусывая кожу, из-за чего с моих губ срывается стон.

— Я... эм, я ставлю ему капельницу, у него э-э... он... — Дэнни снова прикусывает меня, впиваясь зубами в кожу. С моих губ срывается стон, и я откидываю голову на стену. А потом он начинает целовать мою шею. Его пальцы скользят под пояс штанов, и клянусь, я перестаю дышать... а потом шумно вдыхаю, когда чувствую, как он касается моей пульсирующей жары. По телу проносится острая вспышка, мгновенно разгораясь внутри, словно лесной пожар.

У меня проблемы.

— Обезвоживание! — пищу ровно в тот момент, когда он накрывает мои губы поцелуем. Каким-то чудом мне удается сохранить профессиональный тон, как будто мой парень не ласкает меня прямо сейчас в больничной палате. Я отвечаю на поцелуй и, не удержавшись, слегка прикусываю его нижнюю губу. Запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его ближе.

Он не останавливается, его движения не прекращаются, а язык, боже, его язык продолжает двигаться внутри меня... он чертовски хорошо знает, как управлять моим телом.

Рукер фыркает и уходит посмеиваясь.

Он не дурак. Прекрасно знает, чем мы тут занимаемся, но в любом случае... намек понят, и звук его шагов удаляется. Здесь нет никакой чертовой капельницы, но он всё равно оставляет нас в покое, выигрывая для нас время.

— Меня из-за тебя уволят, Дэнни, — жалуюсь я на возможный исход, если нас застукают. Особенно если это сделает доктор Риз. У моего нового босса терпения ноль, и представить страшно, что он устроит, если узнает, что я отлыниваю от работы.

Но Дэнни игнорирует мои предупреждения и проталкивает пальцы внутрь.

— Уже мокрая для меня, детка, — удовлетворенно стонет он. — Хватит бояться. — Он тянет меня за волосы. — Единственный вариант, при котором ты выйдешь из этой комнаты — это полная моей спермы.

23. ДЭННИ

Внутри меня горит огонь, и потушить его может только ее киска.

Я скучал по ней.

Скучал по этому.

— Это была самая долгая миссия в моей жизни, — шепчу ей на ухо.

К черту всё. Я трахну ее так, словно это мой последний день на земле. Плевать, что мы в больничной палате; я, блядь, по полной воспользуюсь этой крошечной возможностью снова увидеть ее. Я был лишен ее вкуса, и теперь я изголодался, одержимый желанием выплеснуть всю свою похоть внутрь нее.

Мы вернулись на базу по приказу адмирала, прежде чем нас снова отправят делать бог знает что.

— Блядь, детка, я так скучал. — Хватаю ее за челюсть, проталкивая язык глубоко ей в горло, и стону от удовольствия, когда она отвечает с такой же пылкостью, сплетаясь с ним в танце. Мое безумие просто вырвется наружу, если в следующие несколько секунд я не раздену ее и не почувствую мягкую кожу.

— Я тоже с… — Ари пытается схватить меня за лицо, но вместо этого цепляется за плечо, когда я отрываю ее от пола. Она обвивает меня ногами за секунду до того, как я жестко впечатываю ее в стену больничной палаты.

Если так ощущается болезнь от любви к ней, то я никогда не хочу выздоравливать.

Забота о ней станет моим концом.

Я был на взводе, не в силах расслабиться с самого отъезда на задание. И вдруг до меня доходит: придётся снова сказать ей о своём отъезде. Но сначала я покажу ей, до какого безумия она меня доводит… что ее душа продолжает со мной делать.

Незнакомый якорь вины тянет меня вниз. Я никогда раньше этого не чувствовал, но впервые за всю карьеру «морского котика» с ужасом осознаю, что должен снова оставить своего Ангелочка.

Она не знает, что происходит за кулисами... не знает, что миссия, в которой погиб ее брат, продолжает упорно нас преследовать.

Но я даю себе слово, что со всем этим будет покончено. И тогда мы наконец сможем двигаться дальше, не оглядываясь через плечо при каждом шаге.

Ей не нужно знать. Моя девочка и так достаточно пережила. Я не хочу, чтобы она боялась. Ее ночные кошмары медленно отступают, едва-едва.

Я присматривал за Ари. Ее восстановление только-только достигло стабильной точки, и я не хочу омрачать его злом, притаившимся во мраке.

Я не могу сказать ей правду, но и лгать тоже не хочу. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить ее от новой боли... даже если для этого придется скрыть текущую ситуацию.

Я хочу рассказать. Боже, как же я хочу рассказать ей всё.

Но если я смогу уберечь ее, позволить сосредоточиться только на восстановлении после нападения и потере нашего малыша, то весь этот хаос я вынесу на своих плечах за нас двоих.

Мне нужно, чтобы она снова стала собой.

Я всегда буду мудаком в ее истории, который готов защищать ее с распростертыми объятиями. Я стану злодеем, если это оградит ее от зла.

Я хочу, чтобы она просыпалась каждое утро без страха, а если она узнает правду — не знаю, как она отреагирует.

Выныриваю из своих мыслей, когда она улыбается мне. И каждый раз, когда это происходит, клянусь, мой мир замирает.

Она — единственный свет в моей жизни. И я сделаю всё, чтобы этот свет никогда не погас и продолжал сиять до конца наших дней.

Усмехаюсь, прежде чем снова впиться поцелуем в ее пухлые губы.

Мне нужно почувствовать ее пышные сиськи под своими руками, и прямо сейчас.

Просовываю руки под ее медицинскую рубашку. Кожа тут же покрывается мурашками, я нахожу затвердевшие соски, и член дергается, когда я провожу по ним большими пальцами. Чувствую, как форма в паху становится теснее. Жестко сминаю ее грудь, и она заполняет ладонь, словно, блядь, была создана только для меня, чтобы я сосал ее... трахал.

— Дэнни, — стонет она мне в губы,