Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

— Мы отправим твоему хорошему другу, Смерти, послание. — Его палец ложится на спусковой крючок, и сердце начинает бешено колотиться. Я слышу его стук даже сквозь звон в ушах. Он собирается меня убить.

— Пошел на хуй, — выплевываю я.

Мужчина издевательски склоняет голову набок. Прижимает дуло ко лбу между бровей, и я чувствую кожей холодный оружейный металл.

Вот и всё.

— Месть — самая сладкая часть войны, Бейн, — шипит он. Он знает мой позывной. — Все Палачи запла...

Договорить он не успевает. Приглушенный выстрел бьет по ушам; я вздрагиваю и крепко жмурюсь, когда кровь брызжет во все стороны, оставляя наемника без признаков жизни. Смотрю, как он валится на землю прямо на битое стекло, и стираю кровь с лица.

Еще бы чуть-чуть.

Пистолет выпадает из его рук, и я оглядываюсь, чтобы понять, кто, блядь, спас мне жизнь.

Кто, блядь, только что размазал его мозги по мне?

В поле зрения появляется Химера. Его серые глаза с жалостью щурятся на меня, и я готов поспорить, что под маской скрывается скучающее выражение лица.

— Слишком много болтал. — Он пожимает плечом, держа в руке пистолет с глушителем. А затем затыкает его за пояс, пока мы смотрим на убитого. — Теперь посланник сам стал посланием. Как поэтично, — выдает Химера, а затем взрывается смехом.

* * *

Я лежу на койке на базе после того, как меня осмотрел наш командный медик. Оказывается, Химера за мной следил. Он заметил, что за мной хвост, ещё когда мы оба покидали штаб. И вместо того чтобы сразу поехать домой, поехал следом, и потом позволил этой чёртовой машине меня сбить.

Сказал, что хотел убедиться, что это именно наемник. А еще добавил, что было забавно смотреть, как я испугался.

Мудак.

В больницу меня везти отказались. Это обернулось бы абсолютным хаосом и поставило бы миссию под угрозу.

После бесконечной череды осмотров и обследований меня наконец признают годным. Правда, в комплекте идут здоровенный синяк под глазом и несколько порезов на лице.

Всё тело покрыто ушибами, один глаз заплыл, но… я жив.

— Никто не должен об этом узнать, Кейн. Ни единого гребаного слова. Нам не нужно будоражить общественность из-за этих преступников. Ты знаешь протокол, — приказывает адмирал от двери.

— Но, сэр, сестра Пола заслуживает знать, что происходит.

— Что, прости?

— Я просто считаю, что нам пора начать говорить правду нашим близким.

— Знай свое чертово место, Слотер. Если мы начнём посвящать гражданских в то, что происходит, начнётся хаос.

— То есть мы так и будем, блядь, притворяться, что...

— Тебя перевести на штабную работу, сынок? Посадить за стол, чтобы ты наконец научился держать свой чёртов рот на замке, когда разговариваешь с офицером? — угрожает он, и в его зелёных глазах появляется холодное высокомерие.

— Нет. Никак нет, сэр.

— У нас всё под контролем. Если понадобится привлечь «Дельту» — мы это сделаем, но сейчас я считаю, что эту войну мы сможем выиграть. Так что... начиная с сегодняшней ночи, возвращаемся к работе. Доложишь Жнецу. — Разъяренный, он с силой захлопывает дверь, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Откидываю голову на подушку, запуская пальцы в волосы. Крепко зажмуриваю заплывший глаз при мысли о том, что придется брать машину напрокат, пока байк не вернется из мастерской. Надеюсь, покупать новый не придется.

Блядь.

Это был мой любимый мотоцикл, а теперь он отправится в ремонт.

— Жду не дождусь, когда свалю отсюда, — бормочу я, пока в групповом чате без умолку сыплются уведомления.

Приходит еще одно сообщение, от Мередит.

На губах появляется слабая улыбка, но глубоко внутри, в самых больных и эгоистичных уголках моей души, я хочу, чтобы это была моя любимая медсестра... Ари Альварес.

Нахожу ее имя в контактах и нажимаю... искушение слишком велико.

Так и тянет нажать кнопку вызова. Отчаянно хочется услышать её голос.

Ничего не могу с собой поделать. Кажется, я пробиваю новое дно в своей жизни, в поисках единственного утешения, о котором фантазирую. Черные волосы... девушка, которая любит играть в футбол, лечит людей, и у которой самые красивые карие глаза, что я когда-либо видел. После смерти Пола я уже не был прежним. Потом была недавняя операция в Ираке. А теперь ещё и это.

Наверное, мне просто нужно, чтобы она стала ангелом и в моей жизни тоже.

21. АРИ

В кои-то веки выдалась спокойная смена. Вся эта неделя была переполнена самыми разными пациентами. Семьи военных, от которых отмахнулись их лечащие врачи, заполнили наш холл с кучей неверных диагнозов.

Морпехи и моряки прямо в форме поступали с травмами, полученными на тренировках или просто в ходе обычного рабочего дня. Одна неверная оплошность могла стоить им отрубленного пальца или сломанных костей. Мой список пациентов пополнился новыми случаями ПТСР, отчего сердце кровью обливалось от сочувствия.

Я всегда буду смотреть на сломленные души с безграничным состраданием и уважением.

Заблудившаяся, израненная душа ещё не значит потерянная навсегда. Иногда таким людям нужен всего один человек, который заметит, что они задыхаются, и поможет выбраться из пучины, в которую они сами себя загнали.

И если я могу стать для кого-то таким человеком, протянуть руку помощи и просто выслушать, я сделаю это без колебаний и лишних вопросов.

Я вижу, что эта профессия делает с некоторыми мужчинами и женщинами. Видела, что она сделала с моим Дэнни, но он остался сильным и, что самое главное, живым.

На его плечах лежит такой груз ответственности, что неудивительно, почему его излюбленным ядом и способом саморазрушения стал виски.

Я горжусь тем, как он изменился к лучшему ради самого себя.

Стук клавиш и стоны боли повисают в воздухе, пока я иду по коридорам обратно к сестринскому посту. Плотно запахиваю куртку и морщусь, случайно задев место, куда Нора ударила меня ножом.

Вздрагиваю, когда кончики пальцев касаются багровых шрамов сквозь медицинский костюм.

И хотя почти всё зажило, на ощупь эта рана навсегда останется свежей — жутким вечным напоминанием о смерти, с которой я столкнулась в тот день.

В день, когда умерли мы с моим малышом.

И всё же я здесь, а моего сына нет.

Какая-то тёмная часть меня жалеет, что выжила. Хотя… тёмная ли?

Разве это так ужасно — хотеть быть рядом со своим ребёнком, которого я так и не смогла поцеловать? Которого так и не увидела на руках у