Бухгалтер для Босса - Никки Зима

Я теряю равновесие и начинаю заваливаться.

— Жуля! — орёт Василь.

Он бросает Борща. Тот снова с грохотом валится на паркет — хорошо хоть не головой, а как-то на руки и грудь.

Василь в каком-то немыслимом прыжке подхватывает меня, еле-еле удерживая.

Как все уже знают, Жуля Викторовна — это почти сто килограммов чистого золота.

Не понимаю, как моему верному финконтролёру это удаётся, но упасть он мне не даёт.

Василь кряхтит, но держит. Молодец, Вася. Мужик!

Он аккуратно придвигает стул и усаживает меня на него.

Тут же подскакивают Карина с Дашей. У Даши в руках уже заветный пузырёк с нашатырём.

Она суёт его мне под нос, и по мозгам бьёт такой скипидарный дух, что искры из глаз.

— Ох! — вырывается у меня. Голова идёт кругом, но сознание возвращается резко, будто меня выдернули из проруби.

— Дыши, — командует Карина.

Вдох. Выдох. Вроде жива.

— Что случилось? — Карина и Даша с испуганными лицами склоняются надо мной. Глаза у обеих по пять копеек.

— Борис... — выдыхаю я, пытаясь сфокусироваться на их перепуганных мордашках, — …это тот самый водитель. Который нас возил. Который всё подслушивал.

— Охренеть не встать! Водила? — выпаливает Даша. — Это сам Борис? Тот самый? Просто слов нет! Какой гад!

— Да. Даша, я сама охренела, как видишь…

Перевожу взгляд на Борща, который уже пришёл в себя и трясётся в углу.

Смотрю на него максимально грозно, насколько позволяет моё полуобморочное состояние.

— Где твой преподобный Борис Николаевич? — рявкаю я.

— Я-я-я... — заикается Борщ, вжимая голову в плечи, — н-н-не з-з-знаю!

Пытаюсь встать со стула, чтобы добраться до этого мерзкого гада и вытрясти из него правду.

Но как только переношу вес на ногу, по лодыжке простреливает такая дикая боль, что я втягиваю воздух сквозь зубы:

— В-с-с-с-с...

Нога подкашивается, и я бессильно плюхаюсь обратно на стул.

Вы когда-нибудь подворачивали лодыжку? Если нет — не дай вам бог. Это не просто боль.

Это адская смесь жжения, пульсации и ощущения, что под кожей кто-то невидимый методично закручивает раскалённые шурупы.

Каждое движение, даже попытка пошевелить пальцами, отдаётся в висках глухим пульсирующим ударом.

Лодыжка распухает прямо на глазах, превращаясь в рульку.

Кажется, что она сейчас лопнет, как переспелый арбуз.

Но на этом наш трэш не заканчивается.

Дверь распахивается. Врываются охранники. Пятеро. Здоровенные амбалы, размером с боинг 747.

В чёрной форме, с дубинками на поясах и лицами, на которых написано полное отсутствие интеллекта.

— Вот они! — визжит как баба Борщ, трясёт своими ручонками, подпрыгивает, как петух, — скрутите их! Они на меня напали! Вы ещё ответите!

Охранники тут же выполняют команду.

Первые двое набрасываются на Василя. Хватают, прикладывают грудью о стол. Бумаги летят, мебель ходит ходуном, крики, ор, мужские вопли.

— Пусти! — рычит Василь, дёргается, но его держат мёртвой хваткой.

Третий хватает Дашу. Она визжит, отбивается сумкой, но ей тоже выкручивают руки.

— Больно! Отпусти! Урод!

Она снова и снова попадает сумочкой по голове нападавшего, тот втягивает голову в плечи, но не отпускает.

Четвёртый подскакивает к Карине.

Карина проявляет себя как настоящий боец: сначала бьёт его носком туфли по голени, потом каблуком со всей дури по подъёму ноги.

Охранник взвывает, но звереет и сгребает её в охапку, несмотря на её отчаянное сопротивление.

Пятый стоит в дверях. Смотрит на меня. Я пытаюсь встать — нога простреливает адской болью. Падаю обратно.

— Сиди, мамочка, — цедит он, — не рыпайся.

Я сижу, смотрю на этот бедлам и чувствую полную беспомощность. Друзей скручивают, а я ничего не могу сделать.

Суматоха, крики, звуки борьбы. Василь брыкается, Даша яростно пытается укусить своего обидчика, Карина шипит.

В душе моей пылает праведный гнев!

Но силы неравны. Их слишком много. Ещё минута — и всех скрутят.

Борщ тем временем выбирается из своего угла. Отряхивает пиджак, поправляет галстук и подходит поближе, чтобы насладиться зрелищем.

На его лице расплывается мерзкая улыбка.

Карина не оставляет попыток вырываться, но её держат крепко.

Борщ подходит к ней, кривится:

— А ты, Лебедева, никак тоже в банду записалась? А я-то думал, ты умная женщина. Зря, зря. В тюрьму пойдёшь!

— Пошёл ты, — Карина плюёт ему в лицо.

Он достаёт платок, утирается, потом оборачивается ко мне:

— Ну что, Юлия Викторовна, — ехидно тянет он, — допрыгались? Думали, вам всё сойдёт с рук? Нападение на должностное лицо, проникновение в кабинет, рукоприкладство... Это статья, голубушка. Серьёзная статья.

Смотрит на мою ногу, усмехается:

— Ножка болит? Ай-яй-яй. Ну вас в тюрьме вылечат. Я похлопочу! Там нары удобные. Как раз отдохнёте после пропущенного тендера.

— Борщ, если ты сейчас не заткнёшься, то это ты прямо сейчас отдохнёшь прямо на полу.

Артур на всякий случай отступает за спину ближайшего охранника, высовывается из-за него и, видимо, собирается язвить дальше, но тут…

Тут — раздаётся грохот из коридора. Тяжёлые шаги.

Все замирают. Дверь с треском распахивается. На пороге — он. Славик.

Глава 49

Все замирают. Дверь с треском распахивается. На пороге — он. Славик.

Дверь с грохотом распахивается так, что чуть с петель не слетает. Я даже зажмуриваюсь от неожиданности.

А когда открываю глаза — офигеваю.

Славик.

Собственной персоной.

Он стоит на пороге, руки в карманах, пиджак нараспашку, и оглядывает эту вакханалию спокойным, даже скучающим взглядом.

Потом переводит глаза на охранников, которые держат моих друзей.

— А ну отпустили, — говорит он не терпящим отказа тоном.

Охранник, который держит Василя, только усмехается:

— Ты кто такой вообще?

Славик не отвечает. Он просто делает шаг вперёд, и в этот момент всё происходит настолько быстро, что я не успеваю даже моргнуть.

Раз — он хватает первого охранника за шиворот и просто отбрасывает в сторону. Тот врезается в шкаф и сползает на пол.

Два — второй охранник летит следом, встретившись головой со стеной.

Третий пытается ударить Славика дубинкой, но он перехватывает руку, выкручивает — хруст, вопль — и охранник уже корчится на полу.

Четвёртый замахивается, но Славик уходит вниз, подсекает, и здоровенный мужик грохается плашмя, как мешок с картошкой.

Пятый, тот что стоял у двери, просто разворачивается и убегает в коридор.

Я кричу вслед:

— Ссыкло хренов!

Борщ прячется под столом. Охранники повержены.

Славик отряхивает руки, подходит ко мне, смотрит на мою распухшую ногу, на побледневшее лицо.

— Юля, — говорит он тихо, — ты как?

А я сижу с открытым ртом и пытаюсь понять: это тот самый Славик, который спал со мной на одной кровати в детском саду, вчера завалил офис фурой цветов, который под окнами стоял?