Бухгалтер для Босса - Никки Зима

Зеваю, Беня тоже.

Глаза почти закрываются. Руки в стороны — ещё куда ни шло. Но голова склоняется на бок.

По-моему, я сейчас засну стоя. Слегка хлопаю себя по щекам.

Не скажу, что желание лечь под одеяло испаряется. Но упорства мне не занимать.

Ещё раз руки в стороны.

Теперь наклоны. Раз… и я понимаю, что до пола мне как до Луны. Ну хотя бы ниже колен дотянулась, уже прогресс.

Ещё наклон. Переходим к приседаниям! Приседаю разок. Колени хрустят так, будто я собрала мешок грецких орехов и тут же их поколола. Два.

Я молодец, просто красотка!

Зарядка окончена!

Чувствую себя актрисой фильма «Малышка на миллион»!

Дальше водные процедуры.

Душ. Кофе. Минимум макияжа — не смотря на отказ Бориса, я сегодня отлично выспалась и мешки с синяками под глазами закрашивать не надо.

Одеваюсь строго: чёрный костюм, белая блузка — сразу ясно, что девушка идёт на войну.

Смотрю сбоку. Хороша, Юляша!

Беня провожает меня до двери, трётся об ноги. Поднимаю, целую на счастье.

— К вечеру буду, — обещаю ему, — не скучай!

Кот воротит морду от моего поцелуя.

— Сволочь ты, но я тебя всё равно полюбила.

Спускаюсь в машину. Едем за адвокатом, чтобы потом ехать к Мещерякову в ментовку или СИЗО.

Адвокат ждёт нас у выхода из ближайшего метро.

В тёмных очках, прикрывающих фингал. Тот самый юрист, которого вчера Василь охаживал папкой по голове за то, что он меня фактически послал на три весёлые буквы.

Он садится на переднее и очень вежливо здоровается.

— Доброе утро, Юлия Викторовна.

Протягивает водиле руку.

— Здорово!

Тот молча пожимает.

И тут меня охватывают смутнейшие подозрения!

Глава 44

Юрист справшивает про наши планы.

— Программа минимум, — отвечаю я, — встретиться с Мещеряковым.

— Юлия Викторовна, — кивает он, — попытаемся организовать. А максимум?

— Максимум? Победить на всех ближайших тендерах и установить власть Советов во всём мире.

Он оборачивается, удивлённо смотрит поверх очков, озаряя мир красотой своего подбитого глаза.

Всё-таки приятно осознавать, что один мужик отделал другого, защищая честь твоего доброго имени.

— Про тендеры — это была шутка. Тебя же, кажется, Марк зовут?

— Угу.

— Как Карлса, запомню.

На лице водилы проскальзывает улыбка. Он начал ко мне привыкать.

Не знаю, понял ли юрист тонкий юмор. Он молча отворачивается.

Неужели крот был всё время рядом?

* * *

— Без решения суда свидания с подследственным не положены, — бубнит дежурный, даже не глядя на нас. Молодой, ленивый, с лицом, которое просит кирпича.

— Это не свидание, а встреча. Адвокату положено! — рявкаю я, — где тут ваше начальство?

— Ничем не могу помочь, — он пожал плечами и уткнулся в монитор, демонстративно игнорируя нас.

И тут меня прорывает.

— Слышишь ты, я сейчас…

Марк обхватывает меня за плечи и оттаскивает от окошка дежурного.

— Юлия Викторовна! Пойдёмте… Есть у меня один вариант. Я знаю, как попасть к начальству.

* * *

Через пятнадцать минут я стою у двери начальника, встала, поправляю юбку, глубоко вдыхаю, беру себя в руки и стучусь.

Меня приглашают.

Вхожу и сразу иду в атаку, не давая высокому правоохранительному чину вставить слова:

— Здравствуйте. Я Смирнова Юлия Викторовна, исполняющая обязанности генерального директора «Вектора». Мне нужно увидеть моего руководителя, Мещерякова Максима Дмитриевича. Это не просто прихоть, это вопрос жизни и смерти. Мы выполняем важнейший государственный заказ для…

Я показываю пальцем в потолок, подхожу и, прикрываясь ладонью, шепчу таинственным голосом:

— Гиперзвуковые ядерные нейронные флуктуаторы… Ну, вы поняли…

Чин хлопает ресницами и кивает. Типа понял. Отступаю на шаг.

— Так вот, раз вы его задерживаете, мне нужно получить от него доверенность и пароль от секретной флэшки. Вот у меня и нулевой допуск есть.

Я сую ему наспех сварганенную с юристом бумажку.

Мужик за столом устало смотрит на меня. Лет пятидесяти, с сединой на висках и глазами человека, который за двадцать лет службы насмотрелся всякого.

— Юлия Викторовна, — вздохнул он, — я понимаю, но правила...

Смотрю на две звёздочки на погонах, ни хрена в них не разбираюсь, то ли майор, то ли генерал. Решаю заходить с генерала.

Хуже уже не будет.

— Товарищ генерал! Вы поймите, его виновность определит суд, так? Может, вы его ещё выпустите через два дня, а может, и нет. Тут я не вмешиваюсь.

Начальство со скучающим видом пытается что-то осмыслить. То ли я в «генерала» не попала, то ли ему уже начинает надоедать.

Но я продолжаю и пру на него как танк на Берлин.

— Но если завтра мы не сдадим, то… полетят та-а-акие головы, что мало не покажется никому. По вашему ведомству тоже.

Вероятность того, что весь этот мой блеф с таким тёртым калачом прокатит, минимальна.

Но он с серьёзным видом встаёт из-за стола:

— Гм, гм… Ну раз такое дело, давайте я сам узнаю у него пароль от вашей флэшки.

— Нет! — выстреливает за меня внутренняя Жуля, чувствующая, что и этот хлипкий план сейчас пойдёт по звезде, — это же секретный пароль.

Господи, смилуйся, без Мещерякова я не справлюсь!

* * *

Не знаю, чем я заслужила симпатию высших сил, но, сама не веря своей удаче и божественному провидению, ровно через полчаса я сижу в комнате для свиданий напротив Мещерякова.

У меня ровно пять минут, чтобы объяснить ситуацию и получить от него инструкции.

Он выглядит нормально. Уставший, небритый, но живой и даже собранный. Белая рубашка, тёмные брюки, никаких наручников.

Уже почти родной.

Сидит, смотрит на меня и улыбается. Блин, кино.

Мещеряков, он, конечно, виноват. Но он… не виноват!

Свободу М.М., то есть Максиму Мещерякову!

— Юлия Викторовна, — говорит тихо, — я рад, что вы пришли.

— А вы сомневались?

— Я знал, что вы умеете сквозь стены проходить.

Тут вмешивается Марк. Он раскладывает на столе какие-то бумаги, поглядывая на дверь, у которой стоит надзиратель.

— Максим Дмитриевич, у нас мало времени. Минуты три, не больше. Завтра утром вас везут в суд, будут решать вопрос о мере пресечения. Наша задача — не дать им вас оставить в СИЗО.

— Что мне нужно делать? — Мещеряков смотрит на него спокойно, даже слишком спокойно.

— Ничего. Главное правило подследственного — не свидетельствовать против себя. Завтра в суде молчите или говорите: «Я не признаю вину, буду давать показания на следствии». Всё остальное — через меня.

— Вот здесь подпишите, это ходатайства и заявления. Я вас вытащу.

— Хорошо, за меня не волнуйтесь.

Сука, я смотрю на него и балдею.

Вот это мужик, вот это стальная выдержка.