Машина любви - Райан Кендалл

себя веду? Я не стыжусь своих чувств к Слейту и больше не хочу скрывать их от Габби или Карины. Так почему же так сложно просто взять и сказать это? Мы больше, чем друзья. Я пытаюсь произнести эти слова плотно сжатыми губами, но в итоге проглатываю их вместе со всеми своими тревогами.

Я представляю их округленные глаза и обеспокоенные голоса…

Никогда не встречайся с друзьями! Что, если из-за этого все станет неловко? Что, если вы поссоритесь или расстанетесь, и нам придется выбирать чью-то сторону? Что это значит для всех нас? Вы двое вообще все обдумали? Что, если ничего не выйдет, и вы разрушите свою дружбу? Что, если вы разрушите дружбу между всеми нами?

Я и сама задаюсь этими вопросами. И ненавижу то, что у меня пока нет на них ответов.

Под столом крепкая рука сжимает мою. Я смотрю на Слейта. В его глазах тоже читаются вопросы. Но в этом его фирменном блеске есть и уверенность. Успокоенная теплом его руки и ясностью его взгляда, я чувствую, как мои тревоги начинают отступать. Слейт тоже здесь, со мной. Мы вместе в эту секунду и в следующую. Все будет хорошо.

— Я скажу это сейчас, — серьезно говорит Слейт, — чтобы никого не стошнило за завтраком.

— Ладно? — Карина снова обеспокоенно поднимает брови.

— Я могу расстаться со своими вафлями независимо от того, что ты скажешь, — тихо вздыхает Габби.

Слейт смотрит на меня с улыбкой. Я улыбаюсь в ответ. Это хорошо. Затем он произносит мою новую любимую комбинацию слов.

— Мы с Китон теперь вместе.

Эти слова наполняют меня необъяснимой радостью. Я бы поцеловала его прямо сейчас, если бы не была так поглощена выражением лиц наших подруг. Их пустые, ничего не выражающие лица совершенно ничего не выдают.

Мы сидим в тишине, пока официантка разливает нам кофе. Звук каждой льющейся чашки кажется чуть более невыносимым, чем предыдущий. Наконец, она уходит.

— Ну? — говорю я, призывая хоть кого-нибудь нарушить молчание.

Внезапно Габби сгибается пополам от заливистого хохота.

Мы со Слейтом переглядываемся.

Ну конечно.

— Я думала, вы двое кого-то убили и хотите, чтобы мы спрятали чертово тело или что-то в этом роде! Вы были такие бледные! — Габби чуть не плачет. — О боже, это так уморительно…

Карина делает глоток свежего кофе, ее матовая помада не оставляет ни следа на керамическом краешке чашки.

— Знаете, мне даже немного обидно, что вы думали, будто мы будем шокированы, словно это какая-то реальная новость. Это же было так очевидно.

— Правда? — озадаченно спрашиваю я. Рядом со мной Слейт с тихим смешком проводит рукой по моему позвоночнику.

— Да, подруга, — отвечает Габби. — Блин, как же это неловко. Для вас, я имею в виду.

— Спасибо, Габби, — цежу я сквозь стиснутые зубы. Никак не могу разгадать выражение лица Карины.

— Кто-нибудь, передайте сахар? Я просто не могу пить черный кофе, как Матео. — Она с легким отвращением качает головой.

Господи, да что не так с этими двумя?

Мне хочется одновременно хорошенько их встряхнуть за плечи и крепко-крепко обнять.

Слейт берет горсть пакетиков сахара для своего кофе, а затем передает ей подставку.

— Как давно вы знаете? — спрашиваю я, гадая, где же мы прокололись с нашим секретом.

— Я знала еще с кошачьих похорон. — Габби берет свой стакан с водой и делает медленный глоток. — Кто вообще устраивает похороны для кошки? Слейт явно был в тебя влюблен. Влюблен до такой степени, что готов стать отцом твоего ребенка.

— Так, ладно… — Слейт наклоняется вперед, чтобы стянуть с Габби солнечные очки, но она отмахивается от него. — А ты ведь права, — улыбаясь, признает он.

Мой желудок снова делает кульбит.

— Поминки по кошке — это было очень странно… и чертовски мило. — Карина тепло улыбается мне, а ее взгляд словно говорит: Ты правда думала, что сможешь скрыть это от меня? — Но, честно говоря, вы двое идеально подходите друг другу. Я просто рада, что вы наконец-то это поняли.

Чувствуя себя неловко, я улыбаюсь в ответ, краснею и киваю — это лучшее, что я могу сделать в качестве извинения.

Слейт прикасается к моей щеке, его теплая ладонь поворачивает мое лицо к нему. И затем его губы прижимаются к моим в нежном, коротком поцелуе.

— Я люблю тебя, Кит.

Мое сердце расширяется в груди, и я чувствую себя лучше, чем за последние несколько лет — а может, и за всю свою жизнь.

— И я тебя люблю.

Я ожидаю, что кто-нибудь скажет, какие мы отвратительные, или что публичные проявления чувств недопустимы, но вместо этого вижу, что Карина и Габби улыбаются нам.

— Вы двое просто чертовски милые.

Вскоре возвращается официантка с нашей едой. Мы вчетвером накидываемся на завтрак; наш смех наполняет кафе, а мое сердце наполняется радостью.

Глава двадцать первая

СЛЕЙТ

— Детка, я дома! — кричу я, захлопывая за собой входную дверь ногой. Мои руки заняты пластиковой переноской для животных и пакетом, набитым зоотоварами. — И у меня для тебя сюрприз.

Китон стоит на цыпочках спиной ко мне и роется на верхней полке кухонного шкафчика.

— Надеюсь, это пицца, потому что, кажется, я забыла купить говяжий бульон для сегодняшнего ужина.

Я усмехаюсь. Она выглядит такой милой в этих спортивных штанах и с небрежным хвостиком.

Прошло два месяца с тех пор, как мы съехались, и шесть — как стали парой «официально», а я все никак не могу нарадоваться тому, что вижу ее постоянно, такую домашнюю и уютную.

— Не-а. Кое-что получше пиццы.

Китон оборачивается. Я поднимаю переноску так, чтобы через решетчатую дверцу она могла разглядеть того, кто свернулся внутри клубочком — пушистого рыжего котенка с изумрудно-зелеными глазами.

Синие глаза Китон моргают, а затем расширяются.

— О боже… она просто прелесть. Или это он?

— Это девочка. — Я ставлю переноску посреди гостиной и открываю дверцу.

Китон опускается на колени примерно в полуметре от нее, стараясь не напугать нашу крошечную гостью.

— Привет, малышка, рада познакомиться, — мурлычет она мягким и ласковым голосом.

Котенок подползает к краю переноски, с минуту озирается по сторонам, а затем ступает на ковер. Китон медленно протягивает руку. Котенок тщательно ее обнюхивает. Затем, словно приняв решение, тычется головой в пальцы Китон.

Сдерживая восторженный писк, Китон гладит ее.

— Я ей нравлюсь!

Я тихо смеюсь.

— Еще бы. Как по мне, ты очень даже ничего.

— Ой, спасибо, милый. Но ты обязан так говорить — ты ведь мой парень и очень любишь секс. — Она наклоняется ближе, и котенок