Я обязательно вернусь. Книга 3.1 - Нора Ольвич

Подъехал Арман и месье Вейлр. Ну, вот все правила соблюдены. Хотя нет. Дуэнья у меня тоже отсутствует. Придётся брать с собой донну Адорию. Представляю взгляды сеньора Рикардо. За что мне всё это?

Пожалела людей, предложила убежище. Вот не делай добра… Вздохнула. Что-то тяжёлым грузом легло на плечи. Или давно уже лежало. Зрелость, вероятно.

Юность, она помахала мне рукой из-за того самого ущелья, из которого мы сейчас выехали. И беззаботно улетала куда-то далеко, далеко. Оставив горькое послевкусие и тихую грусть. Вот и посватался ко мне принц на белом коне. Так сказать, теперь я его невеста. Почему же так грустно тогда?

* * *

Итак, дорогой читатель, оставим лирику, собралась я делать градусник. Спиртовой. Его должны были изобрести в конце этого столетия. Но ждать я не могла. Это слишком долго, а в нашем случае и весьма опасно.

Мне нужна была тоненькая трубочка из стекла. И спирт, непрозрачная жидкость, которая при нагревании будет увеличиваться в объёме. Виски цвета тёмного янтаря подходил идеально.

Я чертила. Привыкшие к этому мастера старались уловить суть. А герцог следил за моей рукой, за всем, что происходило. И был в состоянии культурного шока.

— Мессир Вейлр, смотрите, температура кипения воды сто градусов. Да?

Неуверенный кивок головой.

— Да. Проверено. Значит, первую отметку будем ставить там, куда дойдёт столбик с виски, когда мы окунём стеклянную трубку в кипящую воду. Именно от этой отметки будем спускаться до нуля градусов. А далее пойдём на минус. И это уже будет температура замерзания. В итоге трубка должна быть длинная, по возможности тонкая и на конце иметь стеклянный круглый шарик накопитель. Стекло должно выдержать температуру кипения. Вообще, трубки должно быть две. Вторая коротенькая, она будет нам в помощь. Понятно?

Возились весь день. Стеклодув таки сделал то, что требовалось. Не очень тонкая, но трубка у нас была, часа через три. Нужной длины, прозрачная и крепкая, стеклянная трубочка. С пустым накопителем на кончике. Вторая была тоньше, но короче. А дальше всё! Стекло нужно было закалить. И оставить остывать. Всё остальное мы должны были сделать завтра. Ждём.

Предстояла ночёвка в поселении у старосты. Общение с жителями, их зажигательные танцы возле костра и песни. А дальше старейшина расскажет легенды. Самая интересная часть программы. Как только я стала хоть чуть, чуть понимать кельтское наречение, я зависала над этими сказаниями. Мечтая собрать их в единый сборник.

Это было самобытно и интересно. Хмельной эль гулял по кругу. Молодые шотландцы танцевали возле костра. Смущая девушек. Мы с Арманом сторонились горячительных напитков. Но были пьяны от общей атмосферы веселья и какой-то беззаботности. Улыбаясь, хлопали в ладоши. Играла волынка. Беспокойные звуки издавали овцы. Я стояла, укутавшись в плед, и с улыбкой наблюдала за праздником. Ветерок перебирал локоны, что выбились из причёски и шапочки. Ночь в горах. Темнота такая густая, хоть ложкой набирай. Звёзды. Чужие светила с неизвестными названиями манили бриллиантовым блеском.

— Ищете знакомую звезду?

— Я не знаю звёзд этого мира, — произнесла задумчиво и запнулась, контроль, Катя, контроль. — Вернее будет сказать этого полушария.

— Кто вы донна Каталина?

— Вы говорите, что я ваша невеста, сеньор.

Тишина и лицо, его так близко.

И глаза, такие родные. Ромка. Как же мы заблудились в безбрежном океане миров и временных параллелей. Какие же мы чужие друг другу в этой реальности. От всего этого кружилась голова. Словно гипноз. Он не сводил с меня глаз. Желая поцелуя, верно. Его пальцы нежно коснулись моего лица, приподнимая подбородок. Поглаживая мои губы, он склонился, уже было совсем близко.

Что происходит?

Что он делает со своей невестой?

Благородный гранд.

— Не делайте этого герцог. Это неправильно. Вы преднамеренно компрометируете меня на глазах всего поселения. С благородной девушкой в Испании вы бы так не поступили, никогда.

— Вы были замужем донна, вы знаете, какие отношения связывают мужчину и женщину. Что вам стоит быть более благосклонной ко мне?

Я дёрнулась как от удара. Мадонна.

Вот оно настоящее его лицо. Он должен уехать! Что мне делать? Как мой муж мог оставить меня одну в этом безумном мире? Что в голове у этого человека? Давид, где ты? Как могло такое происходить? Меня влекло к герцогу. Безумно! И как же я ненавидела то, как он порой проявлял своё высокомерие. Он не изменится.

Нет!

Порой он переходит за грань, и это просто оскорбительно.

А далее всё было, как всегда. Или нет?

Это было гениально. Вернувшись в замок, я изготовила-таки термометр. Второй маленькой трубочкой, напитав основную трубчатую ёмкость виски. Мы запаяли верхнее отверстие. Приготовила шкалу. Показала Вейлру, как скрепить всё. И вся эта конструкция заработала.

В течение месяца каждое утро замеряла воду в источнике. И поняла, что это просто цикл. Градусы постепенно повышались, а затем понижались. Это было связано с лунными изменениями. Долина была живым организмом. Она словно дышала.

А я словно и жить переставала. Медленно угасая, как уставшая от жизни в холодном вакууме звезда, наблюдая за действиями человека, которого сама привезла в свой дом. Весь замок словно подчинился его властному характеру. Вежливо — холодный, он был всегда прав.

Он подавлял. Тот вечер в горах всё разделил на ситуацию «до» и «после». Уже ничего нельзя было исправить. Я словно прозрела. Видела, что он шёл к своей цели напролом. Находя общий язык со всеми. Мужчины нашли в нём интересного собеседника и неплохого друга, опытного во многих делах. Грамотного и свежего в рутине бесконечных дней.

Дамы галантного кавалера и заботливого учителя английского языка, который он знал в совершенстве. Он умел… Даже слов нет, как это объяснить. Это был словно гипноз. Это было что-то нереальное. Он умел внушать. Он словно думал за вас. Он сумел внушить всем, что думать не обязательно. Есть правила, как надо делать. Его вязкая паутина, она опутала всех. И все делали как «надо». Словно и не живя. Словно часовой механизм.

Я пыталась сопротивляться. Но мой жених умело преподносил всем моё поведение как истерики взбалмошной девчонки. И окружающие начинали видеть это именно в таком ключе. Мои последние чертежи остались только чертежами. Когда я несла их в мастерскую, решив всё же отдаться с головой в творчество, то встретила герцога. А далее отец попросил брать с собой на работу кого-то из женщин и не оставаться наедине с мастером Ивонн. И творчество отступило. Оно просто захлопнулось,