Гори ярко - Патриция Бриггз

в его приглашении была сила. Его сила оказалась не такой, как у Брана, и не совсем колдовством. Асил сказал, что у Уэлсли есть магия, похожая на магию Чарльза. А магия, которую обычно использует Чарльз, он унаследовал от матери, целительницы и дочери шамана. Сила Уэлсли ощущалась больше, как у Чарльза, чем как у Брана. Но она была не такой, как у её супруга.

Пространство, в котором она оказалась, было темным и казалось пустым, будто оно как-то изолировано. Но она не знала, насколько можно доверять своим ощущениям.

«Когда всё остальное не помогает, — зазвучал в ее ушах голос Чарльза, — следуй своим инстинктам. У оборотней довольно хорошие инстинкты».

И в этом месте инстинкты были бы полезнее интеллекта.

Анна двинулась сквозь темноту и наткнулась на Уэлсли. В один миг его нигде не было, а в следующий он возник, совсем рядом. Достаточно близко, что она сделала шаг назад, и в этот миг осознала, что у неё есть физическое тело в этом месте.

Она совершенно ясно видела Уэлсли человека. Но также чувствовала битву, которую он вел, чувствовала его огромную усталость и боль. Он так сильно боролся, и он сражался очень-очень долго. Почти столетие битвы истощило его до предела. Анна видела, где его тело местами выцвело до серого.

— Вот где ты можешь меня увидеть, — прошептал кто-то ей на ухо. — Там, на этих серых участках.

И это было совсем не страшно. Ни капельки.

Но Анна доверилась своей интуиции и не стала оглядываться, хотя волоски на затылке встали дыбом. То, что стояло сзади, пахло злом и гнилью. В таких местах излишнее внимание к вещам делает их более реальными. И это говорила не интуиция, а то, чему её научил Чарльз.

Она сосредоточилась на Уэлсли. С кем он боролся? Потому что она вообще не чувствовала его волка. То, что шептало ей на ухо, не было волком. Она знала это так же инстинктивно, как и то, что он боролся, хотя совершенно не двигался.

Если он не боролся со своим волком, несмотря на рассказ Асила, тогда, возможно, боролся за своего волка. Как только она поняла это, её связь с Уэлсли значительно усилилась, так что могла чувствовать отголоски его эмоций. Это была ужасно интимная связь для незнакомца.

Анна не нашла той душераздирающей печали, которой ожидала после рассказа Асила. Отчаяния было навалом. Но отчаяние — не синоним скорби или сожаления. Отчаяние — это потеря надежды.

— Пожалуйста, — попросил он её на ухо, как и голос той злой сущности. — Пожалуйста, помоги нам, Намвигн Беа. Мы умираем, целительница.

— Чем я могу помочь? — спросила она, но он просто повторял ту же просьбу снова и снова, будто не слышал её.

Она коснулась его щеки, как в реальном мире. Он не отреагировал на её прикосновение, и прикосновение не изменило ни это место, ни его эмоции. Он сказал ей всё, что мог, остальное она должна была узнать сама.

Анна решила делать именно это, оставив позади человеческий облик Уэлсли. Она не слышала и не чуяла его волка, но ощущала запах зла у неё за спиной. Сначала попыталась не обращать на него внимания, но больше ничего не было, и она последовала за своими чувствами.

В конце концов она нашла лес густых зеленых лиан, которые так переплелись, что не могла пройти сквозь них. Когда повернулась, чтобы посмотреть, можно ли их обойти, они окружили её.

Ловушка.

Анна подавила страх. Асил был в реальном мире и присматривал за ней. А связи с её парой были крепкими, здесь они крепче, чем в реальном мире. Она не одна, что бы там ни говорили её страхи.

Анна коснулась волокнистых зарослей. Как и сам Уэлсли, растения под её пальцами чувствовались реальными. Она не видела никакой структуры, которая поддерживала бы лианы, казалось, они держатся сами. Краем глаза она видела, как они движутся, но те, что прямо перед ней, были неподвижны.

Она сжала пальцы вокруг одной из лиан. Та была почти такой же толщины, как её запястье. Анна осторожно потянула, и лиана немного поддалась, и в ответ где-то в глубине зарослей послышался шорох. Анна резко изо всех сил дернула, призвав на помощь свою волчицу. Неохотно лианы сдвинулись, и она увидела мельком золотистый мех.

Анна попыталась просунуть руку, чтобы коснуться меха, и наткнулась на шип длиной с мизинец в той руке, которая еще не полностью зажила из-за серебряной пули, что убила Эстер. Лианы оказались покрыты длинными острыми шипами, хотя мгновение назад их не было.

Анна зарычала и удвоила усилия, пытаясь отодрать от себя лианы. Её руки были в крови, и она оставляла кровавые следы на стеблях растений. Везде, где её кровь окрашивала лианы, они ослабевали, пока она наконец не смогла увидеть больное и разъяренное существо, пойманное в ловушку внутри.

Волк — предположительно, вторая половина Уэлсли — выглядел так, будто его поразила чума. Его шерсть была вырвана клочьями, словно от чесотки, на коже в тех местах, где в него вонзились шипы лиан, виднелись сочащиеся язвы. В некоторых местах плоть волка срослась с лианами, которые держали его в плену, так что он стал частью структуры, удерживавшей его в заточении.

Анна полагала, что то, что видит, более символично, чем реально. Но, возможно, и нет.

Анна была дочерью своего отца, а её отец верил в науку и рациональное мышление. Она была оборотнем уже несколько лет, но всё равно склонна думать об этом с научной точки зрения, будто ликантропия — вирус.

Столкнувшись со стеной покрытых шипами лиан, прямо как из сказок братьев Гримм, она никогда ещё не осознавала так ясно, что является частью магии. Не магия Артура Кларка, где при достаточном понимании она могла бы стать новой наукой, которую можно классифицировать и понять. А магия в духе «во вселенной есть другая форма силы». Что-то чуждое, почти разумное, живущее по своим правилам или вообще без правил. Самая настоящая магия, которую можно изучать, но которая никогда не уляжется в аккуратно объяснимые категории.

Помня об этом, Анна попыталась вообразить нож или что-то, чем можно перерезать лианы. Но этого не могла сделать ее магия. В отчаянии она призвала свою волчицу. Но обнаружила, что не может превратиться в волка здесь, в воображении Уэлсли. Или это была душа? Или тюрьма?

Но ей удалось выпустить когти. И она вонзила их в лианы.

«Querida, — сказал Асил, — ты уверена, что хочешь пустить ему кровь?»

На мгновение Анна