Иван-царевич и белый сов - Елизавета Владимировна Соболянская

царский прошел. Вот, государь, смотри! И вы смотрите, люди служивые да посольские, и змеины детища смотрите, потому что клятву дал государь строгую и выполнит ее до последней буквицы!

Взмахнул Сов рукавом, раскинулось словно бы полотно белое, а на нем поплыли картины живые – вот Василий под яблоней храпит, вот Артемий на сеновале посапывает, вот Иван птицу-Жар схватить пытается.

Ахнул люд честной – загляделся.

А картины дивные дальше плывут. Вот Василий да Артемий царя-батюшку выслушали, поклонились, вышли из терема да… плюнули! Денег взяли, одежду новую, клинки ржавые, и в трактир – пить, гулять, веселиться. А Иван по Кошевой долине идет, за каждого окамененного молится!

Тут уж даже змеи шипеть перестали – больно страшное место!

Дальше больше – вот Василий с плетью за девкой какой-то погнался, вот Артемий, пьяный до изумления, стол перевернул, а вот Иван – с Кощеем самим беседы ведет!

Так и смотрели все гости и сам царь молча, как Иван добыл Елену Прекрасную, да коня златогривого, да Жар-птицу. Как братьев нашел да спас, как разбойники на него напали и чуть на тот свет не отправили.

А в финале чудес своих ведовских показал Сов венчание Ивана и Елены, хор поющих черничек да постель, соболями устланную.

Выдохнули тут бояре с облегчением. Вроде и выполнят все, что Василию да Артемию обещали, а все же не пустят на трон Тридевятого недостойных!

Уловили это змеевы, зашипели, зубы ядовитые показали, да только царица-матушка не лыком шита. Не зря десять лет в Девичьей обители просидела – махнула рукавом широким да змеиной травкой всем подколодникам глаза запорошила. Попадали змеи, скуля и стеная, а стрельцы уж по приказу царя их скрутили да в погреба холодные заперли. Змеевичи – они холоднокровные, на льду в спячку впадают.

Царевичей тоже государь велел под стражу взять, цепями обкрутить да в погреб утащить.

– Пусть там посидят, охолонятся. Ночью сонным зельем всех напоить да вывезти в Змеиное царство. Деду их в подарочек. Полез в мое Тридевятое со своим змеиным уставом, пусть сам с внуками нянькается! А теперь указ мой царский! Дьяк приказный, пиши!

Тут же из поредевшей толпы вынырнул крепкий мужик с переносным письменным прибором, пристроился у крыльца и под громкие слова Берендея зацарапал гусиным пером по свитку:

– Я, царь Берендей, выполняя свое обещание, передаю престол мой и корону сыну младшему, Ивану-царевичу! Поелику он соблюл все условия, оговоренные в моей клятве, а кроме того женился, то быть через три дня пиру великому и венчанию на царство!

Глава 40

Глава 40

Приложив к свитку свой царский перстень, велел государь новый указ немедля переписать, да зачитать на всех площадях городов и деревень. Потом взглянул на бояр притихших, на колымагу, у крыльца стоящую, и спросил, словно бы ни к кому не обращаясь:

– Кого хоть Василю привезли?

Царица-матушка легонечко так плечом повела:

– Не ведаю, государь, без меня невесту собирали!

Берендей кивнул холопам, те быстро дверку колымаги открыли, показывая внутри худенькую девчушку с длинной светлой косой. Девичий наряд Елены был ей слишком велик, так что выглядела она еще худее, чем была. Но сидела прямо и смотрела спокойно. Царица тоже взглянула и кивнула благосклонно:

– Натальюшка, дочь боярская, сирота, при монастыре принятая. Добрая девица, не заслужил Василий такой.

– Коли добрая, пусть пока здесь останется, – махнул рукой Берендей, – невестке нашей наперсница да ближница понадобится. А мужа мы ей найдем.

Тотчас по движению брови царицы набежали девки сенные, проводили боярышню в покои гостевые, а все, кто у крыльца толпился, в терем зашли – пиром отметить все, что на глазах случилось. Сладким медом запить горечь потери старших царевичей, громкими криками приветствовать младшего.

Слуги привычно суетились, выставляя на столы пироги, ендовы с хмельным медом да свежим пивом. Вслед потянулись корчаги с юшкой горячей, а там и жаркое, да соленья-варенья прибыли.

Пока же столы накрывали, велел государь два сдвоенных трона поставить – один для себя и Премудрой, второй для Ивана и Прекрасной. А пока суть да дело, отвел жену в сторонку – потолковать. Выяснить мелкие детали побега царицы из терема, да почему ее десять лет найти не могли, а теперь вот сама явилась!

Иван же повел Елену по царской горнице, показывая – где играл в малые лета, где на столбе ножичком перочинным свои инициалы выцарапал, а там и до клетки с грустной Жар-птицей добрались. Глянул Иван на кормушку с пшеном, на яблоки повядшие, головой покачал – перехватил пробегающего мимо отрока, велел с поварни принести меду свежего, пирогов с ягодой да изюма сладкого.

– Неправильно птичку кормите, вот и грустит она, – сказал царевич, проводя рукой по клетке.

– Не потому грустит, – отозвался вдруг эхом Белый Сов и тоже коснулся клетки.

Запело-загудело зачарованное золото. Встрепенулись бубенцы, подвешенные по кругу, птица переступила с лапы на лапу, крикнула гортанно, привлекая всеобщее внимание, и вдруг вспыхнула так ярко, что на миг все закрыли глаза! А когда открыли, сидела в клетке не птица – девица в платье из перьев!

Тут уж бояре и ближники толпой кинулись к тому углу, в котором клетка стояла – на чудо чудное посмотреть, на девицу Жар-птицу полюбоваться. Да только Иван первым сообразил – скинул плащ алый, золотом по краю шитый, и накрыл клетку.

– Нечего тут смотреть, люди добрые, – сказал он, подбрасывая на ладони искрящий маленькими молниями мячик. – Была птица, стала девица. Ничего удивительного.

Бояре, недовольно ворча, разошлись, а к царевичу подошли царь и царица.

– Что ты, сын, птичку прикрыл? – удивился Берендей. – Я хотел матушке твоей диковинку показать, что ее яблочки молодильные объедала!

– Не птица там, отец, а девица, да наряд ее для наших краев больно смелый. Вели, государь, клетку в тихую горенку передвинуть да сарафан девичий туда подать.

– Вот как? – удивился царь. – Ну, покажи девицу одним глазком, а то не верится мне.

– Коли жених девицы дозволит, покажу! – уперся Иван.

– Жених? – еще пуще изумился государь.

– Волхв, что со мной весь путь прошел, – напомнил царевич, отступая в сторону.

Берендей пристально посмотрел на Сова, отметил одежду – вряд ли узнал именно этот комплект, но руку Премудрой в оберегах точно угадал. А еще наверняка отметил необычные белые волосы, желтые глаза и суховатую “птичью” стать.

– Дозволит ли волхв