Академия Даркмунд. Мой кот - некромант - Ирина Риман (Дэлия Мор)

— Напомни, пожалуйста, что пропало из казны?

— Кроме золота? — Джеймс сморщился, постукивая пальцем по виску. — Да вроде ничего особенного. Пара ювелирных безделушек, россыпь крупных бриллиантов и Корона демонов.

Старый менталист поднял голову. Его брови сошлись к переносице.

— Творение Безумного Генри, — пояснил Джеймс. — Артефакт, собирающий демонов. По легенде уже перед смертью король приказал раздобыть несколько особо опасных тварей, чтобы выпустить их в столице. Хотел проверить, как быстро среагируют боевые маги из личной гвардии. Разумеется, его приказ саботировали. До пустынных странников дело не дошло. Но штук пятьдесят средних по размеру тварей в корону запечатали. Не знаю, кому она понадобилась. Через два года после обвинений в ваш адрес, корона тихо вернулась на место.

— Теперь вспомнил, — постановление вздрогнуло в руках наставника. — Она хранилась в третьем зале, под сигнальным куполом. Чтобы снять его, нужен был доступ уровня королевского мага.

— Или королевской ведьмы, — добавил Джеймс.

Старик промолчал. Снова опустил взгляд в документ, но было ясно, что мысли его далеко. Джеймсу же как мальчишке хотелось скорее похвастаться второй новостью. Он даже выложил на стол королевский указ, но реакции не дождался. Стало немного обидно.

— Учитель, я скоро сложу с себя полномочия ректора и уеду обратно на границу. Молодую жену, леди Аурику Андерос, увезу с собой. И раз уж Его Величество был так ко мне благосклонен, то думаю, и к другой просьбе прислушается. Поставит вас во главе Академии Даркмунд.

И снова он даже седой бровью не повёл.

— Да-да, указ, свадьба, академия. Замечательно.

— И не будет возражений? — Джеймс ушам не верил. — Я думал, вы нацелились вернуть должность королевского мага.

— Мальчик мой. — Старый менталист поднял ладонь, останавливая его. — Дело не в должности. Прочти ещё раз постановление. Вслух.

— «Дело о хищении из королевской казны, — Джеймс с тяжким вздохом взял из рук учителя документ, — заведённое на лорда Фредерика Дюпона де Иф…» Я же сам его получал. Знаю, что там написано.

— Ничего не всплывает в памяти?

— Нет, — рассеянно протянул он. Перечитал ещё раз. Покачал головой. — Точно нет. А что должно всплыть?

— Совсем пусто?

— Совсем. — Холодок пробежал по позвоночнику. — К чему вы клоните?

Лорд Иф помолчал ещё немного. Потом спросил — очень тихо, почти без выражения:

— У тебя нет провалов в памяти?

— Разумеется есть, — фыркнул Джеймс. — Каждый раз, как напивался до полусмерти в придорожном трактире, потом утром не мог вспомнить, какой сейчас год. Заметьте — год! Я уже не говорю об именах девиц, спящих со мной в одной постели. А теперь серьёзно. Человеческая память избирательна. Монотонно серые, ничем не примечательные дни стираются из неё начисто. Фактически менталисты работают только с тем, что окрашено эмоционально. «Зудит в сердце». Потому что вместо единого полотна память становится похожей на дырявую паутину…

Слова лились нескончаемым потоком. Кажется, шутка о том, что лектор академии, открыв рот, уже не может остановиться, не была шуткой. Спасал только звонок на перерыв. Но лорд Иф слушал внимательно. Потом встал и бесшумно скользнул за спину Джеймса.

— Что вы делаете?

Старый менталист молча положил ладони на голову ученика. Сухие, тёплые. И перстни на них угадывались как прежде. Будто не было долгих лет разлуки.

Джеймс расслабился. Время потекло медленно, воздух стал густым. Словно солнце в лесу пробивалось сквозь туман. Высвечивало лучами то одно воспоминание, то другое. Лорд Иф скользил по слоям памяти. Листал их неторопливо и бережно, как хрупкий пергамент ценного фолианта.

— Хорошо, — шептал он. — Хорошо, мой мальчик. Ты помнишь Лауру?

Что-то кольнуло под сердцем. Внезапная горечь омрачила разум и тут же исчезла. Джеймс открыл глаза.

— Нет, а кто это?

— Моя дочь.

Тишина. Шок.

Джеймс смотрел на того, кто был ему ближе, чем родной отец. Он знал Фредерика двадцать лет — с первого курса академии. Помнил привычки, любимые сорта чая, манеру щуриться во время чтения особо заковыристых заклинаний. Но дочь? У лорда Иф не было детей. Или…

— У меня ментальный блок стоит, да? Кто посмел? Кто забрался мне в память…

— Ты мог поставить его сам, — старый менталист вернулся в кресло. Двигался он теперь ещё медленнее, чем обычно. — Пятнадцать лет назад, когда погибла Лаура. Помнишь то время?

— Смутно. Я был молод. Недавно закончил академию, и как лучший боевой некромант курса получил распределение на границу. Стычки с демонами. Трактиры, женщины. Я знаю, что менталисты иногда сами себя запечатывают. Когда боль слишком велика. Когда надо забыть, а не можешь. Одно неосторожное движение, слишком широкий блок — и нет дара. Но те года были относительно спокойные. Прорыв в приграничье и моё тяжёлое ранение случились намного позже. Под блоком просто не должно быть ничего катастрофического. Я бы знал, я бы чувствовал. И дар на месте.

Джеймса в жар бросило. От страха тело становилось липким. Если там действительно ничего нет, откуда паника? Сердце сейчас захлебнётся кровью.

— Тогда забудь об этом, — нарочито спокойно ответил лорд Иф. — Может, действительно напился. А с Лаурой вы почти не общались…

— Нет, — отрезал Джеймс. Зубы стучали, пальцы ломала дрожь, но говорить он старался твёрдо. — Я хочу быть хозяином в собственном разуме. Никаких тайн. Никаких тщательно скрываемых поступков. Какими бы постыдными они не казались. Снимайте блок.

— Хорошо, — тихо ответил лорд Иф.

Глава 39

Прошлое Джеймса

Пятнадцать лет назад…

Джеймс нетерпеливо постукивал пальцами по столешнице. Лорд Иф просил завезти ему «Историю некромантии» в трёх томах, а сам битый час торчал в музыкальной гостиной. Дочь приехала с мужем и маленькой внучкой. Лаура вышла замуж четыре года назад. Поступила в Даркмунд вместе с Джеймсом, но уже на втором курсе нашла истинную любовь. Его звали Жак Жермен, граф Шанталь. Некромант средней руки. Почти выпускник, а ничего выдающегося по учёбе не показал. Зато окольцевал одну из самых красивых ведьм и уволок, как хитрый паук, в самый дальний уголок империи.

— Пекло! — выругался Джеймс. — Парни, наверное, уже всё вино выпили и всех девиц испортили, а я тут застрял. Почему нельзя передать фолианты через слуг? Зачем лично в руки?

Узорчатая дверь распахнулась, и вместе с ароматом выпечки в библиотеку зашёл учитель.

—