Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

— Эй! Не мираж ли зрят мои очи?! — послышалось снаружи крепости. — Чего это ты с ним обнимаешься, Демира? Помнится, ты мне слово давала!

— Велор, — вздохнула королева, взглянув вниз.

— Главное — как раз вовремя, — поддакнул Бессмертный.

Будто не было долгой зимы, будто последняя осень детства вернулась к Арии, когда обнял её Рихард, прижал к себе, и долго они так стояли, замерев в объятиях друг друга, остановив время. Потом он потянул её за руку, усадил на скамью, погладил по щеке, будто не веря, что наяву видит принцессу Руаны.

— Не принцессу, — сам себя поправил вслух, — царицу. Ты же царица острова Форс теперь.

— Так что? — воскликнула она. — Другой я стала? На себя не похожа? Что поменялось с той осени, зайчишка?

— Всё поменялось, — посерьёзнел он, — я солдат королевы, ты — жена царя Феанора. Между нами пропасть, Ария.

— Мы и прежде ровней не были! — напомнила она. — Но я никогда не тыкала тебе этим! Ты сам сказал!

— Я сказал правду! — молвил Рихард.

— И что с правды твоей, много ли корысти? — Она прищурила чёрные глаза. — А я ждала тебя! — молвила с тихой тоскою. — Всю долгую зиму в скале Бессмертного ждала! Что ты весточку пришлёшь, голубка с письмом! А ты просто забыл обо мне! С глаз долой и с сердца вон! — горько закончила Ария.

— Ты ж царю острова Форс дала слово! — опешил от её напора Рихард.

— А у меня был выбор? — вскинулась она. — Передо мной поставили судьбу целого народа, решай — жить им или помереть! Или что, ты думаешь, я всю жизнь мечтала сразиться с Дагоном? Кто спрашивал меня об этом? Кто оставил мне право выбора?

— А мне? — отпарировал Рихард. — Меня кто спрашивал, Ария? Королева отдала приказ, и вот я в войсках, я солдат, и не волен в своих поступках, на то есть прихоть моего командира!

— Может, поплачем вместе о наших загубленных жизнях? — Она смотрела на друга детских игр в упор, и глаза её были полны сухой ярости.

— А может, изменить попробуем? — такая же ярость прозвучала в голосе Рихарда.

— Как… это? — вдруг пресёкся, сорвался голос Арии.

— А вот так! — Он схватил её за плечи, грубо подтянул к себе, впился обветренными губами в её губы, но Ария, оторопев на миг, тут же овладела собой и с силой оттолкнула его.

— Совсем разума лишился?! — вскочила с лавки, тряхнула головой.

Чёрные глаза её горели гневом, щёки пылали, и Рихард залюбовался ею, такой же, как прежде — гордой, неприступной, непокорной.

— Что? — Он встал, шагнул к ней. — Царю своему хранишь верность? Думаешь, он любит тебя? Разуй глаза, дурочка! Вся его любовь — благодарность, Ария! Не более! Ведь ты спасла его народ от страшного проклятия, как же ему не любить тебя?

— Ты что плетёшь? — прошептала она, бледнея.

— Что, царица острова? — усмехнулся он. — Горька правда?

— А что, — слёзы блеснули в глазах девушки, — и горька! Ведь просто так, за то, что я — это я, меня любить нельзя, так, Рихард? Феанор любит за то, что народ его спасла, ты любил, потому что я наследница Руаны!

Усмешка исчезла с лица молодого солдата, растерянность мелькнула в глазах.

— Нет, Ария! — воскликнул он. — Я любил тебя не потому, что ты принцесса!

— А потому что с детства знал и привык! — отрезала она. — Да и любить тебе особо некого было, кобылы на конюшне да я — вот и все подружки! Пусти, дай пройти! — потребовала. — Воевода неспроста звал! А я тут с тобой язык чешу!

Рихард не препятствовал ей, молча отступил в сторону, дал дорогу. Ария шагнула за порог, но в дверях остановилась, усмехнулась невесело:

— Горячая была встреча!

— Я в дозоре стою ночью, — сказал Рихард, — приходи! Придёшь?

— Делать больше нечего! — Дёрнула она плечом, вышла из комнаты и закрыла дверь за собою.

Солдаты открыли ворота, и серый конь въехал в крепость. Всадник спешился, откинул подбитый лисьим мехом капюшон.

— Ну-ну! — Чёрный Велор подошёл к Демире, вгляделся пристально в её лицо, ища и не находя в нём смущения. — Что это было, моя королева? Что я видел там, на башне, когда подъезжал к гарнизону? Мне померещилось?

Она смотрела с достоинством и глаз не отводила.

— Нет, — ответила спокойно, — тебе не померещилось, Верховный.

Арий Конрад стоял поодаль, тая усмешку в уголках губ, молчал, не встревая в разговор.

— Ты ж слово мне дала! — напомнил жрец сета.

— Чем меня в неверности попрекать, ответь, Велор, — спросила королева, — зачем идёшь ты в Ледяные скалы? Ради меня и мира в стране моей или ради своего бессмертия? Будь честен, скажи правду!

Лишь на миг изменился в лице верховный жрец пустынного бога, чуть запнулся, но ответил совсем другое, повторил ранее сказанное, бросая слова застывшими каплями ртути:

— Ты слово мне дала, Демира!

— Тебе не нужно моё слово, — возразила она, — тебе нужна фортуна в обретении бессмертия! И пусть она будет щедра, и я порадуюсь твоей победе!

— Нашей победе! — поправил Чёрный Велор и повернулся к Арий Конраду.

— В прошлую встречу ты напророчил мне неудачу, Бесссмертный, — напомнил он, — теперь что скажешь?

— Что пренебрегать союзом с тобою неразумно, — ответствовал магистр, — Норт Многоликий так силён, что всем объединиться нужно, чтобы сразить его.

— Слабеешь, Бессмертный! — холодно усмехнулся Жрец Сета. — Коли ведёшь такие речи!

— Проверить не желаешь? — предложил Арий Конрад. — Насколько я ослаб за зиму?

— Что?! — потемнели от гнева глаза Демиры. — Мне, может, встать между вами, чтоб не подрались, сопливые мальчишки?

— Не сейчас, моя королева, — самоуверенно улыбнулся Велор, — после битвы с Нортом. Вот тогда мы и сойдёмся с последним из Сов, двое Бессмертных в смертном поединке за право быть твоим королём!

— В живых сначала останьтесь! — плюнула в сердцах Демира. — Идёмте в дом! Все голодны, поесть надо и, коль объединить решили силы, то к скалам идти!

— Как скажешь,