Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

Жёлтый туман устремлялся ввысь, покуда не закрыл и дорогу, и Ледяные скалы до самых вершин.

— Пора? — спросила Демира.

— Давай! — кивнул Арий Конрад, подмигнул ей, выбросил вперёд руки, развернул ладони.

Они били по туману белыми лучами энергии, но жёлтая мгла не отступала, не расходилась, не таяла под струями огня. Упорно и бесстрашно ползла вперёд, будто смеялась над стараниями Бессмертного и руанской королевы.

Какой же силой обладал Безликий Норт, что насланный им туман не боялся волшебного огня Бессмертного? Того страшного сокрушительного огня, способного остановить течение реки, разбить её надвое, открыв дорогу по дну её! Того огня, что поднял из белых песков бесславно павший орден Сов и построил в когорты, схлестнув в битве с легионом света!

Демира бессильно опустила руки, растерянно взглянула в глаза магистру. Впервые за годы правления она ощутила себя беспомощной, не способной защитить свой народ.

— Что нам делать, Конрад? — Она спросила, как тогда, много лет назад, когда всецело доверяла ему судьбу свою и дорогу к цели, когда звала его не полным именем, а так, как кличут друг друга солдаты, побратимы — коротко или по прозвищу.

— А что тут сделаешь, Демира? — сокрушённо махнул рукой магистр. — Остаётся только попрощаться!

И охнуть не успела руанская королева, как его руки легли на её талию, подтянули к себе. Щека Арий Конрада коснулась её щеки, прохладные губы отыскали её уста, приникли к ним, слились с ними, и всё растаяло, померкло, погасло, стало неважным. Жёлтый туман, идущий на крепость, и солдаты в крепости той, и страна, засыпанная снегом, и воля к победе, и жажда бессмертия — всё отступило, ушло за далёкий горизонт.

Демира так долго жила в битвах, и став королевой, не перестала быть воином. Сражалась за свою жизнь, за глоток воды, за кусок хлеба, за право владеть лучшим мечом. Освобождала от врагов страну, которую позже назвала своей, а потом защищала ту страну от других врагов. А теперь, на площадке смотровой башни Северного гарнизона не было ни воительницы, ни королевы, была просто баба, земная женщина, вернувшая себе право любить и быть любимой.

Дрогнула стена, качнулся пилон. Ослепительный свет хлынул от слившихся в поцелуе Арий Конрада и Демиры, сорвал обитую листовым железом крышу, ударной волной вынес кусок стены с бойницами, рванул вперёд, подобно урагану, и смёл жёлтый туман, спалил его силой огня.

Бессмертный чуть отстранился от возлюбленной, но из объятий не выпустил, взглянул за стену, торжествующе усмехнулся:

— Ну, вот! А ты говорила: остановиться не смогу! А ты говорила: нельзя нам, слетим в пропасть, растратим всю силу!

— Ты что, — обессиленно выдохнула Демира, — поцеловал меня поэтому? Ты знал?

— Ну… — во взгляде последнего из Сов искрилась привычная надменность, самоуверенность, и другое — то, что она впервые разглядела в его серых глазах, — я, так скажу тебе, Демира, предвидеть всё не могу, но догадался, что, возможно, наша любовь — единственное оружие против зла Норта сейчас…

— Так ты знал! — воскликнула Демира, толкнула магистра в грудь. Она никак не могла отдышаться, сердце бешено колотилось в груди, лицо горело. — Ты использовал меня, мою силу! Ты всегда так делал! Ничего не меняется!

— Тише, тише, моя королева! — Бессмертный стиснул её в объятиях, прижал к себе, прошептал в ухо: — Меняется! Всё течёт, и всё меняется, Демира! Я поцеловал тебя потому, что хотел поцеловать! На краю обрыва, за которым вечность, последнее, что мне было нужно — твой поцелуй, Демира!

— Да пошёл ты, Арий Конрад! — Она рванулась, но он держал её крепко. — Отпусти!

— И не подумаю!

— Солдаты смотрят!

— Что смущает тебя? — Магистр улыбнулся, отвёл прядь волос с её лица. — Что тебя держит в объятиях последний из Сов, а твои воины это видят? Что королева Руаны — моя королева? Ты же любишь меня, Демира! Ты же сама прыгнула в пропасть ради моего поцелуя, обо всём забыв, и о долге, и о чести, и о стране своей!

— Чёрт бы тебя побрал, Арий Конрад! — Она опустила голову. — Ты победил! Говори хотя бы потише! Им не нужно это слышать!

Рука магистра поднялась, тронула её косу, погладила, и снова губы коснулись её губ, срывая с них тихий вздох, но теперь Демира нашла в себе силы устоять.

— Нет, — хрипло прошептала она, отстранив его твёрдой рукой, — нельзя больше, Арий Конрад! Я пуста, в моей голове ветры шумят.

— Я наполню тебя, Демира!

— Нет, береги силы! Ты не бесконечен тоже! Я сама восполнюсь! Ты прав был, один поцелуй не разрушит нас, но если мы пойдём дальше…

— Да где, моя королева? — рассмеялся Бессмертный. — Здесь, что ли, на башне?

— От башни мало что осталось, — Демира огляделась с сожалением, — прибавил работы солдатам!

— Зато Норта отбросили!

— Всё так. А воевода мой где? — спохватилась она.

— Здесь, моя королева! — послышалось снизу.

Сван Молот сидел в сугробе, вытряхивая из сапога снег.

— Живой? — встревожилась Демира. — Не убился?

— Удачно меня отбросило, — успокоил военачальник, — точнёхонько в сугробину. А я ввечеру хотел послать солдатишек убрать, да замаялся, запамятовал, с тем и уснул. Ну, и силища у вас обоих! — Он надел сапог, встал, помотал головой. — Чисто драконы оба! Под стать друг другу!

— Теперь понял? — невесело усмехнулась Демира.

— Теперь понял, — нехотя согласился воевода.

— Так приберись в своей башке да вытряхни вон ненужное, — велела она.

— Попробую, — пообещал Сван Молот, — но уж как выйдет. Спускайтесь уже. Думать будем, что дальше делать. Да пока за крепостью тихо, послать вояк лес валить, подлатать башню-то надо, крышу покрыть тоже.

— Чего он? — спросил Арий Конрад, касаясь губами щеки Демиры. Он никак не мог отпустить её, тянул время, наслаждаясь короткими минутами близости. — Тоже?

— Тоже, — она сморщила нос, — беда, что с воеводой сделалось. Совсем ума лишился. Уж твержу ему, твержу…

— От тебя любой смертный ума лишится! — заявил Арий Конрад, снял шлем с неё, прижался лицом к тёмным волосам, вдыхая их запах. — А бессмертный и подавно!

— Болтай больше! — хмыкнула Демира. — Идём! А то, как маяк тут, торчим на башне, слепой только не