Поворот судьбы - Джеймин Ив

Красотка: Ты имеешь право на свое мнение, Финли. Мне больше нечего сказать.

Когда пришел ответ, я чуть было не проигнорировала его, пока не увидела имя Хантера.

Папочка Альфа: Вот моя хорошая девочка.

Ого, такого финала в нашей войне по переписке я точно не ожидала.

Но… в комнате вдруг стало жарче.

Стоп… Жар. Келлан. Я как раз собиралась проверить его температуру, когда пришло первое сообщение от Финли. Я положила руку ему на щеку и отдернула ее, ощутив ладонью обжигающий жар.

Выхватив телефон, я быстро надиктовала сообщение, потому что была слишком взволнована, чтобы печатать и гуглить правописание.

Красотка: Ребята, Келлан весь горит. Я только сейчас заметила, когда положила руку ему на щеку. Я не знаю, является ли это обычной частью процесса заклинания, или нам следует беспокоиться, но я постараюсь успокоить его охладить, пока вы не ответите.

Позвонил Хантер, и я тут же взяла трубку.

— Эмми, расскажи мне в точности, как он выглядит.

Окинув Келлана взглядом, я ответила:

— Он бледнее обычного, и румянца нет, но я чувствую исходящий от него жар. Сердце у него бьется немного чаще, чем раньше, и… — я замолчала, чтобы прислушаться снова. — И каждые три-четыре удара происходит небольшой сбой. Ему нехорошо, Хантер. — От паники мой голос сорвался на визг, и я не могла сидеть на месте, вскочив и начав мерить комнату шагами.

— Джулс уже в пути. Мы будем через двадцать минут, — ответил Хантер низким, успокаивающим голосом. — Магия сильно реагирует на сущность альфы в Келлане, но это не значит, что он не может с ней бороться. Он может и будет. Включи громкую связь.

Я убрала телефон от уха, нажала на кнопку громкой связи и поднесла аппарат ближе к Келлану.

— Слушай своего альфу, — приказал Хантер, и даже мне захотелось подчиниться этому глубокому, хриплому голосу. — Тебе не станет хуже. Ты будешь продолжать бороться с магией. Ты вернешься в эту стаю. Без тебя мы неполноценны, Кел, и я отказываюсь позволить тебе раствориться в магии. Борись, брат. Борись за всех нас.

В трубке повисла тишина, а я сжала телефон крепче, чем когда-либо, пытаясь успокоиться, чтобы сделать то, что было необходимо. Мне нужно было остудить этот огонь, пылающий у него под кожей.

Сунув телефон в карман, я бросилась в ванную Келлана, схватила полотенце для рук и намочила его под холодной водой. Вернувшись в его комнату, я положила ткань ему на лоб, а затем повторила то же самое со всеми полотенцами, которые смогла найти. Следующие двадцать минут я только и делала, что меняла остывшие компрессы на свежие, холодные, протирая ему щеки и шею.

На нем была мягкая хлопковая рубашка, которую я порядком намочила, и пока я раздумывала, не снять ли ее, он тихо застонал. Я замерла, не уверенная, услышала ли я это на самом деле или просто очень хотела услышать.

— Кел, — прошептала я. — Ты меня слышишь, любимый?

Это нежное слово вырвалось само собой, и я молилась, чтобы однажды он очнулся и услышал его. Я никогда никому не говорила «я люблю тебя» или что-то подобное, и я не могла быть смелой только тогда, когда он был без сознания.

— Давай, Золотой, — продолжила я, протирая его прохладными краями ткани. — Издай еще хоть звук. Проснись ради меня.

Жар его кожи быстро высушивал компрессы, так что мне приходилось без конца носиться в ванную и обратно. Флоренс принесла бы ледяной воды, но я боялась оставить его и позвать на помощь. По какой-то глупой причине мне казалось, что именно мое присутствие и усердие с полотенцами не дают Келлану пасть жертвой огня, бушующего у него под кожей.

В свой двадцатый забег из ванной, торопясь как никогда, я зацепилась пальцем за край ковра Келлана и рухнула на кровать, оказавшись наполовину на самом альфе. По моей коже прокатилась волна жара, пока я пыталась сползти, не находя опоры. Мои ладони легли на его голые предплечья, и я с удивлением обнаружила, что через несколько секунд его кожа под ними стала прохладнее, словно мои руки впитали жар и вытянули из него силу заклятия. Раздражающий запах магии стал сильнее, но я не обращала на него внимания, надеясь помочь Келлану пережить этот новый приступ.

Мгновением позже в комнату ворвался Хантер, а за ним и Слэйд. Ни один из них и глазом не моргнул при виде меня, неловко распластавшейся на оборотне без сознания.

— Что случилось? — быстро бросил Хантер, оглядывая комнату.

Возможно, он подумал, что была какая-то угроза, и я бросилась на Келлана, чтобы его спасти. Если бы только история была такой героической.

— Э-э, я споткнулась о ковер, когда торопилась, и упала на него. Но… — я прокашлялась. — Кажется, прикосновение моей голой кожи к его телу рассеивает часть жара. Уж точно лучше, чем холодные компрессы.

Хантер и Слэйд быстро переглянулись, и я с трудом подавила вздох, когда Хантер скинул пиджак и начал расстегивать рубашку.

— Нам нужно сбиться в стаю, — быстро сказал он, глядя на меня и Келлана. — Ему нужна наша энергия, чтобы бороться с ведьминской магией, а лучший способ — это контакт кожа к коже. Как ты только что обнаружила.

Запнувшись, я моргнула, глядя на него.

— Ты серьезно?

— Так же серьезно, как смерть Келлана, — отрезал он. — А теперь снимай одежду, или я сам ее с тебя сниму.

Ну, ладно. Раз он так ставит вопрос…

Когда я тоже начала стягивать футболку, то чуть не подавилась воздухом, потому что раздевались не только мы с Хантером. Слэйд тоже.

ГЛАВА 22

ЭММИ

За то время, что я провела со стаей Ривз, я видела Слэйда в спортивных штанах, коже или в его форме силовика. Во всех нарядах лишь намеки на его татуировки выглядывали из-под воротника и рукавов рубашки, а большая часть его бронзовой кожи была скрыта. Была еще та встреча на поляне в Силвер-Сити, но тогда я была слишком отвлечена пирсингом на члене, нависшем над моей головой, чтобы разглядеть что-то еще.

Но сегодня мне досталось полное представление.

Я застыла в шоке, забыв до конца снять штаны, и уставилась на великолепные плоскости его груди, которые открывались моему взору. Святые оборотни, помилуйте.

Ни один из альф в этой комнате не был слабаком в плане мускулатуры. Хантер, который к этому моменту тоже был без рубашки, был большим, красивым и произведением искусства, которое я все еще не могла себе позволить, а у Келлана