Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

Здесь свод ниже, приходится пригнуться. Железо покрыто рыхлой рыжей коркой. Освин ударяет по ступице рукоятью лома, и ржавчина осыпается в смолу.

— Это колесо меняли при деде Кайрена, — говорит он. — Потом затопило нижний ряд. С тех пор не трогали.

— Хорошее время проверить, сохранилась ли работа мастера. — Я кладу лом на две спицы.

— Мастер умер лет семьдесят назад. Жаловаться некому, — Освин отвечает, устраиваясь с другой стороны.

Верхний рычаг второй заслонки опускается с третьей попытки. Колесо не двигается. Мы вставляем лом сначала между верхними спицами, потом между нижними. Железо гнётся, ступица остаётся неподвижной.

Освин снимает с пояса маленькую маслёнку. Масло исчезает в щели, смешиваясь с ржавой грязью. Мы ждём ровно столько, сколько нужно, чтобы перевести дыхание, и снова наваливаемся.

Ничего.

Старик сердится на механизм так, словно тот нарушил личное обещание. Встаёт ногой на спицу, хватается за лом обеими руками. Больное колено подводит: Освин резко оседает. Я успеваю подхватить его под плечо и усаживаю на сухой выступ.

— Не сломал? — Я помогаю ему выпрямить ногу на камне.

— Оно давно сломано, просто обычно делает вид, что служит, — Освин растирает колено. — Дайте минуту.

— Минуты нет. Покажи, куда давить, и посиди. — Я забираю у него лом.

Он спорит, но не встаёт. Я переставляю лом, упираюсь сапогом в стену и тяну. Мокрая ткань скользит под ладонями. Железо впивается в плечо, колесо даже не вздрагивает.

Освин велит ослабить нажим и провести лом ниже, почти у самой ступицы. Я подсовываю камень под конец, превращая его в короткий рычаг. Так можно давить всем весом, не выворачивая спицы. Колесо отвечает скрежетом. На мгновение мне кажется, что оно пошло, но двигается только лом: железо прорезает рыхлую ржавчину и соскальзывает. Я ударяюсь коленом о стену, ругаюсь и начинаю снова, прежде чем старик успевает подняться.

Вторая попытка оставляет на ступице светлую царапину. Третья — ничего. Освин пробует раскачать ось короткими ударами, я держу колесо, чтобы оно не приняло удар на одну спицу. Мы работаем медленнее, чем движется смола.

По второму каналу идёт смола. Пока её не видно, зато запах становится плотнее, а в каменной трубе под нами нарастает гул.

— Ступицу перекосило, — Освин освещает соединение. — Нужен человек, который потянет ровно, не рывком. И сильнее нас обоих.

— Корн? — Я прикидываю, пройдёт ли комендант по узкой лестнице с его широкими плечами.

— Он широкоплечий, но эту ржавчину плечи не впечатлят, — Освин отбрасывает пустую маслёнку.

Кайрен мог бы сдвинуть колесо. Он лежит наверху с зашитым плечом и запретом вставать. Я снова берусь за лом, потому что рассчитывать на раненого мужа — плохой порядок, а другого решения пока нет.

Мы меняемся местами. Освин направляет ступицу, я тяну. Потом я держу колесо, он ударяет по оси. Ржавчина сыплется, маслёнка пустеет. Вторая задвижка остаётся закрытой.

Из вентиляционного колодца над нами доносится голос Бессы. Сначала слова тонут в гуле, затем она наклоняется ниже:

— Аделина, он встал! Я же говорила, что вам надо было привязать генерала к тюфяку!

Следом отвечает Кайрен. Голос хриплый, но приближается к решётке.

— Где Лиана?

Бесса замолкает. Я почти вижу, как она выбирает между обещанием не помогать ему вставать и невозможностью солгать в лицо.

— В нижнем подвале, — наконец кричит она. — Под западной стеной. И если вы сейчас туда полезете, я позову лекарку.

— Уже позвали, — отвечает Кайрен. — Где вход?

Глава 40 Держи

По ступеням сверху стучит лом. Кайрен использует его вместо опоры и спускается медленно, ставя здоровую ногу на каждую ступень раньше раненой. За ним идёт Аделина с фонарём и при каждом шаге сообщает, что шов не рассчитан на подвальные прогулки.

— Я не собираюсь летать, — отвечает муж, добравшись до площадки. — Стоять могу.

— До первого обморока, — лекарка ставит фонарь и проверяет повязку. На ткани нет свежего пятна, но плечо Кайрен бережёт. — Если станет хуже, вы поднимаетесь без обсуждения.

Он смотрит на меня, ожидая решения. Не говорит, чтобы я отошла, не забирает лом у Освина и не спрашивает, почему мы не справились раньше.

— Вторая задвижка заклинила, — объясняю я. — Верхний поток перекрыт. Нужно повернуть колесо вправо до красной насечки. Рывком нельзя: перекосишь ось или сорвёшь резьбу.

Кайрен подходит к колесу и осматривает ступицу в свете двух фонарей.

Он не скрывает, чего стоит ему каждый шаг. Держит раненое плечо ниже здорового и сначала проверяет, не поведёт ли его на мокром полу. Аделина вкладывает в карман его штанов свёрнутую чистую ткань. Кайрен принимает её без возражений и просит Освина поставить второй фонарь так, чтобы видеть красную отметку. Подвал заставляет его приспосабливаться к чужой работе ещё до того, как он касается железа.

— Где держать?

Я показываю нижнюю спицу. Он берётся здоровой рукой, раненую прижимает к боку.

— Одной не хватит, — предупреждает Освин.

— Значит, второй будет тянуть не рука, — Кайрен пропускает лом за спиной и упирает его под локоть. — Лиана, скажи направление.

Я встаю напротив и кладу ладонь на ступицу, чтобы чувствовать перекос раньше, чем его станет видно. Освин держит фонарь у оси. Аделина остаётся у лестницы, откуда сможет позвать людей, если Кайрен всё-таки упадёт.

— Сначала выбери слабину. Медленно. Держи.

Он натягивает лом. Железо скрипит, но колесо не двигается.

— Ещё немного. Не тяни вверх, веди по кругу.

Кайрен меняет угол. Под его сапогом едет мокрый камень; я упираюсь плечом ему в бок, не позволяя потерять опору. Освин подбивает ступицу короткими ударами.

Колесо сдвигается на ширину ногтя.

Мы слышим, как внутри стены ось тянет заслонку. Звук неровный: короткий скрежет, тишина, ещё один скрежет. Если колесо пойдёт быстрее заслонки, соединение лопнет. Я прошу Кайрена вернуть половину движения. Он ослабляет лом, пока царапина на ступице не совпадает с прежней отметкой. Освин очищает щель шилом и вынимает комок ржавчины величиной с орех.

— Стой, — говорю я.

Кайрен замирает сразу. Я стираю ржавчину с открывшейся части оси. Металл не треснул, резьба идёт ровно.

— Теперь до следующей спицы. Держи тот же угол.

Он тянет. Я веду ступицу ладонью, Освин переставляет лом. Спица проходит половину пути и снова встаёт. На этот раз Кайрен тяжело выдыхает и опускает голову. Сажа с его виска остаётся у меня на щеке, когда он случайно касается её.

— Плечо? — спрашиваю я.

— Горит. Но держит.

Аделина шагает к нам, однако я поднимаю руку. Свежей крови нет, Кайрен стоит ровно. Ещё один короткий