Замеченная - Кристи Уэбстер

— Вайолет делает меня лучше, — говорю я уверенным тоном.

Он ухмыляется. — Я заметил. Как и то, что она к тебе потеплела.

— Она моя, — отстраненно бросаю я, словно именно в этом кроется причина того, что она больше не холодна со мной.

— А она об этом знает? — допытывается он с явным весельем в голосе.

— Я говорил ей пару раз.

Он фыркает и потирает шею сзади. — Еще бы. А она в курсе, что ты гребаный сталкер?

Я показываю ему средний палец, и он смеется.

— Серьезно. Она знает о масштабах твоей одержимости?

— Я сказал ей, что сделаю для нее все что угодно, — рычу я. — Даже убью этого ублюдка Вона.

Его глаза удивленно расширяются. — И она не сбежала сверкая пятками?

— Нет.

— Ну, мать твою, Хоук, кажется, ты нашел себе идеальную женщину, — шутит он.

— Чертовски верно.

— Рад за тебя, — со смешком говорит Булл. — Смотри не облажайся. И, может, завяжешь со своими сталкерскими замашками, раз уж ты ей нравишься?

Но мне еще столько нужно о ней узнать…

— Хм.

Он снова фыркает. — Не попадись копам, псих.

— Постараюсь, мудак.

Его ухмылка становится моим прощальным подарком, когда он уходит домой. Я пролистываю папку и читаю досье Вона. Он тоже гребаный сталкер. На этого парня выписано больше судебных запретов, чем я когда-либо видел на одного человека. Это может сыграть мне на руку…

Я закрываю папку и прячу ее в ящик стола. Заперев его, я хватаю пиджак и иду искать свою женщину. Когда я нахожу ее склонившейся над горшком с фиалками, которые я купил для ее пустующего стола, вдыхающей их сладкий аромат, я не могу не улыбнуться.

Она самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видел.

— Готова?

Она оборачивается и сияет, глядя на меня. — Дай мне сбегать в уборную, и можем идти.

Мне нравится, с каким рвением она хочет проводить со мной больше времени. Когда она уходит, я сажусь в ее кресло. Ее телефон вибрирует.

Шон: Как насчет того, чтобы пообедать на этой неделе и обсудить кое-какие дела? В том же месте, что и в пятницу? Обещаю быть идеальным джентльменом.

Ярость закипает в груди. До смерти хочется написать ему в ответ, что он конченый идиот, но стук каблуков подсказывает, что она возвращается. С раздраженным вздохом я кладу телефон на место.

— Уже пытаешься увести мое кресло? — дразнит она, забирая свою сумочку.

— Кресло — не единственное, что я собираюсь здесь украсть. — Когда я ухмыляюсь, она смеется, но затем ее улыбка гаснет: она берет телефон и читает сообщение. Нахмурившись, она быстро набирает ответ. Я умираю от желания узнать, что она ему написала, но знаю, что смогу подсмотреть позже, когда она уснет.

— И что мы будем делать? — спрашивает она, когда мы выходим из здания.

Я веду ее туда, где припаркована моя машина. — Ну, — говорю я, открывая для нее дверцу, — сначала мы пойдем поедим. — Она закусывает нижнюю губу, глядя на меня. — А потом я отвезу тебя к тебе домой и трахну. — Ее глаза расширяются, но я закрываю дверь и обхожу машину с другой стороны.

— Грей, — шипит она, как только я сажусь в салон и завожу двигатель. — А что, если я не хочу трахаться?

Я одариваю ее улыбкой, от которой должны расплавиться ее трусики, хотя сейчас на ней их и нет. — Я тебя переубежу.

///

Она заперлась в ванной уже добрых сорок минут. После того как мы отлично поужинали стейками в одном из моих любимых ресторанов, я привез ее к ней домой. И, как я и распорядился, замки уже заменили. Я попросил слесаря оставить мне запасной ключ под ковриком. Я забрал его, когда услышал шум воды в душе.

Пока она целую вечность торчит в ванной, я использую это время, чтобы порыться в шкафу, который осматривал прошлой ночью. На вешалках висят пальто, а полки заставлены коробками. Я как раз проверял карманы, когда она тогда проснулась.

В кармане одного из пальто я нахожу письмо, адресованное «Мамочке». Оно не запечатано, но адрес на нем уже написан. Я фотографирую его на телефон для дальнейшего изучения, затем открываю и быстро читаю под гудение фена.

Мамочка,

Я скучаю по тебе. Может быть, однажды все изменится. Ты же знаешь, что я тебя люблю. Все стало так плохо, и мне нужно было уехать. Ты это знаешь. Конечно, знаешь, я ведь твердила тебе одно и то же годами. Надеюсь, деньги помогут. Это все, что я могу себе позволить отправить, но я надеюсь, этого хватит, чтобы тебе не пришлось каждую ночь надрывать спину в закусочной.

Люблю тебя всегда.

Она не подписала письмо и не указала обратный адрес. Деньги, которые она отсылает — причина, по которой она живет в этой дыре, — теперь приобретают смысл. Я складываю письмо и засовываю обратно в карман. Как только я закрываю дверцу шкафа, в спальне начинает звонить ее мобильный. Решив, что это Шон, я направляюсь туда. Номер неизвестен.

Я отвечаю, но молчу.

Кто-то тяжело дышит на другом конце провода, и у меня волосы встают дыбом.

— Это ты, Летти-Спагетти? — рычит глубокий голос.

Я тоже, блять, умею рычать.

Но я этого не делаю.

— Думаю, вы ошиблись номером, — цежу я, едва контролируя ярость. Но будь я проклят, если выдам, что это ее телефон.

Щелчок.

Я быстро блокирую номер и удаляю след звонка из истории. Едва я успеваю положить телефон, как дверь ванной открывается.

Вайолет выходит оттуда с нервным выражением лица. — Ты с кем-то разговаривал?

— Ошиблись номером, — заверяю я ее. Мой взгляд скользит по ее безупречному телу, едва прикрытому шелковым халатом. Ее соски твердеют под тканью, и я