Порочные намерения - Джей Ти Джессинжер

Черт. Если бы мое сердце не разорвалось в душе, оно бы сейчас разлетелось на миллион крошечных кусочков. Мне приходится постоять несколько секунд и отдышаться, прежде чем я могу что-то сказать. Когда я наконец начинаю говорить, мой голос дрожит от эмоций.

— Жизнь не всегда несправедлива, Мариана. Случается много дерьма, но случаются и хорошие вещи, и ты должна уметь распознавать хорошее, когда оно появляется. Тебе нужно уметь принимать это и справляться с этим так же, как ты справляешься с плохим. Любовь так же реальна, как ненависть. Ты знаешь, как выжить. Но это не то же самое, что жить.

Она смотрит на меня, сглатывая, румянец заливает ее щеки.

— И если то, что произошло в ду́ше, повлечет за собой последствия, мы с ними справимся, — говорю я уже мягче. — Вместе. А теперь звони, женщина. Я пока приготовлю нам поесть.

Я целую ее в лоб, проходя мимо нее на кухню.

Звук ее слабого смеха преследует меня, пока я иду.

Глава ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Мариана

— Рейнард, — мурлычет культурный британский голос на другом конце провода.

Испытывая то же облегчение, которое я всегда чувствую, когда слышу его голос, я закрываю глаза и упираюсь лбом в ладонь. Я сижу за стеклянным кухонным столом Райана, и мой нос щекочет восхитительный аромат жареного бекона. Мое сердце похоже на гранату с выдернутой чекой.

Как люди могут так жить? Как можно пережить это чувство, эту агонию нежности и надежды? Это безумие, я знаю, и всё же…

— Привет, Рейнард, — тихо говорю я. — Это Стрекоза.

Следует короткая пауза, прежде чем он спрашивает: — С тобой все в порядке?

— И да, и нет. В основном да, беспокоиться не о чем.

Еще одна пауза.

— Это определенно звучит как повод для беспокойства.

Я прикусываю губу, размышляя.

— Работа была… сложной.

На этот раз его пауза оглушительна.

— Ты закончила?

Я прочищаю горло.

— Да. И нет.

— Как загадочно, — сухо замечает он. — Не хочешь пояснить?

— Я просто звоню, чтобы узнать, как ты. Ты в безопасности? С тобой все в порядке?

— Конечно. О чем это ты, моя дорогая?

Когда я не отвечаю, его голос становится мрачным.

— О, черт. Американец.

Я позволяю своему тяжелому вздоху послужить мне ответом.

Рейнард переходит на деловой тон.

— Если я не ошибаюсь — а я никогда не ошибаюсь, — твой срок истекает через сорок восемь часов. Тебе нужно продление?

— Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, Рейнард.

Я почти слышу, как он резко выпрямляется.

— Боже мой. Звучит не очень хорошо. Дай мне сесть. Ладно, продолжай, я сижу. Нет, подожди, дай я возьму свою фляжку. — Из телефона доносятся звуки глотания и причмокивания. — Всё. Порядок. Рассказывай.

Я открываю глаза и смотрю на Райана, который жарит бекон на сковороде на своей смехотворно огромной плите, и прислушиваюсь к тому, что настойчиво подсказывает мне мое сердце.

— Если Райан Маклин свяжется с тобой по какой-либо причине, я хочу, чтобы ты пообещал делать в точности то, что он скажет. Без лишних вопросов.

Райан застывает у плиты.

Напряженное молчание, затем Рейнард говорит, повышая голос: — Этот чертов ухмыляющийся идиот держит тебя в заложниках, не так ли? Он приставил пистолет к твоей голове прямо сейчас? Дай ему трубку! Этот придурок! Я дам этому улыбающемуся засранцу повод для размышлений…

— Рейнард…

— Он хоть понимает, с кем связался? — кричит Рейнард. — Этот подхалим, жалкий подражатель Джона Уэйна21! Этот развязный, невыносимый, расхлябанный, жалкий подонок — вот кто он такой…

Морщась, я отодвигаю телефон от уха. Рейнард всё еще говорит. Я жду, пока не услышу паузу, затем снова прикладываю телефон к уху и громко прерываю тираду.

— Никто не брал меня в заложники, Рейнард. Никто не заставляет меня что-либо говорить. Я прошу тебя.

Райан совершенно неподвижно стоит у плиты. Похоже, он даже не дышит.

— Почему ты это просишь? — говорит Рейнард, снова спокойный и сдержанный.

В последний раз засомневавшись, я так сильно прикусываю губу, что из нее чуть ли не идет кровь. Затем я прыгаю со скалы, которая находится прямо передо мной, вопреки всему надеясь, что каким-то образом смогу взлететь, а не рухнуть лицом вниз.

— Потому что я думаю, что мы можем доверять ему. И я думаю, нам понадобится его помощь.

Я оглушила двух мужчин, разделенных тысячами миль, и они потрясенно замолчали. Через некоторое время Рейнард издает звук, как будто он поперхнулся.

— Ох, черт возьми, — резко выдыхаю я. — Мне это тоже не нравится, поверь! Но что есть, то есть. Мы будем доверять американцам. Это новая норма. Я только что приняла решение.

Если Райан смог, то и я смогу.

И тебе лучше не вставать на моем пути.

— Ты с ума сошла? — кричит Рейнард. — У тебя осталась только одно задание! Одно! После всех этих лет свобода в пределах досягаемости, а ты…

— Этот бриллиант фальшивый, Рейнард. Как ты думаешь, что Капо сделает со мной — с нами, — если я привезу ему подделку? Как ты думаешь, он поверил бы мне, если бы я сказала, что понятия не имела об этом? Как ты думаешь, он бы простил?

Голос Рейнарда понижается на октаву.

— Кто тебе сказал, что это подделка?

Мой взгляд устремляется к спине Райана. Он не сдвинулся ни на дюйм. От сковороды с беконом поднимаются серые клубы дыма. Бекон начал гореть.

На мгновение я проваливаюсь в бездонную пропасть чистой паники, но мне удается взять себя в руки и ответить.

— Дело не в этом.

— Напротив, моя дорогая, именно в этом. Остановись на минутку и подумай, с кем ты имеешь дело. С этим незнакомцем, которому ты решила довериться. — Рейнард произносит слово «довериться» с сарказмом, как будто заключает это слово в кавычки, потому что сама идея нелепа. — Остановись на минутку и подумай, каковы могут быть его мотивы. Каковы его конечные цели. — Его голос становится жестким. — Сотри звездную пыль и радугу со своих глаз и подумай.

Гнев горячей волной поднимается по моей шее.

Я терпеть не могу, когда меня опекают, и это уже второй раз за десять минут.

— Мои глаза широко открыты, Рейнард. Иногда мне хочется, чтобы это было не так, потому что жизнь тогда была бы проще. А теперь подумай вот о чем: что, если Капо знал, что бриллиант был поддельным? Что, если он подставил меня, чтобы я потерпела неудачу? Хочешь поговорить о мотивах и эндшпилях22? Давай поговорим