Мой дорогой муж - Оксана Сергеевна Головина

После пар, как и планировал, Вадим поехал в офис. Перед тем как выйти из машины, он отправил сообщение Виктории и Саше, убеждаясь, что у обеих всё в порядке. Во время работы с клиентом свободной минуты отвечать могло и не быть…

В офисе «AriTech» привычно пахло крепким кофе. Встреча с клиентом затянулась. Он дотошно задавал сотни вопросов, требовал внести правки, которые, по сути, ломали всю логику дизайна. Вадим терпеливо и методично объяснял, почему так делать не стоит, приводил аргументы, показывал примеры.

Он чувствовал, как драгоценное время утекает сквозь пальцы. Думал о том, что ещё нужно заехать в строительный магазин, встретить курьера с материалами, помочь Саше с домашним заданием, если та не справится. А ещё ему просто хотелось вернуться домой. Сегодня особенно…

Когда наконец вышел из офисного здания, на город уже опускались сумерки. Уличные фонари зажглись, их свет отражался в мокром после дневного дождя асфальте. Прохладный вечерний воздух немного бодрил. Вадим устало тёр переносицу и брёл по парковке к своей машине, мечтая лишь о горячем душе и тишине. Но его мечтам не суждено было сбыться. У самого выезда, возле знакомой серой машины, стояла Лера. В слабом свете парковочных фонарей её лицо казалось бледным и решительным. Вадим не удивился. Скорее, почувствовал досаду от того, что его предчувствие оправдалось.

— Привет, — её голос был на удивление спокоен.

— Что ты здесь делаешь? — нахмурившись, Вадим остановился.

— Я ждала тебя, — она сделала шаг навстречу. — Нам нужно поговорить, Вадим.

Лера выглядела уставшей, но собранной. Это настораживало ещё больше.

— У меня был тяжёлый день, — холодно ответил Вадим, давая понять, что не настроен на долгие беседы. — И я не думаю, что у нас осталось что-то, что стоило бы обсуждать.

— Я не займу много времени. Прошу просто спокойно поговорить. Без свидетелей и без сцен. Сядешь в машину? Пожалуйста.

Он на мгновение засомневался. Разговор в машине — это замкнутое пространство, ловушка. Но он видел по её лицу, что не отступит. К тому же, устраивать разборки на парковке офисного центра ему хотелось ещё меньше. Вадим кивнул и, обойдя машину, сел на пассажирское сиденье. В салоне удушливо-сладко пахло её духами, этот запах смешивался с буквально осязаемым напряжением.

Лера села за руль, но не спешила начинать разговор. Она молча смотрела перед собой, на освещённую парковку.

— Я всё знаю, — наконец произнесла она.

— О чём ты?

— О ней. О Виктории Никитиной. Я знаю, кто она. Из какой семьи. Я знаю о её матери. Обо всём. — Лера покачала головой, и в её глазах мелькнул странный, почти сочувствующий блеск. — Я здесь не для того, чтобы ссориться, Вадим. Я здесь, чтобы помочь тебе. Открыть глаза.

Вадим молчал, ожидая продолжения этого спектакля.

— Я знаю, ты думаешь, что я ничего не понимаю. Но я волнуюсь за тебя. И делаю это для твоего же блага, — торопливо добавила она, заметив перемену в его лице. — Ты должен знать, с кем связался. Её мать лишена родительских прав, Вадим. Отец вообще неизвестен. Эта девка выросла в нищете, как придорожная сорная трава. Ты понимаешь, что это значит?

Она смотрела на Вадима, ожидая шока, отвращения, благодарности за то, что она его «спасла».

— Такие, как она, — Лера продолжила тихо, почти безэмоционально, но в каждом слове сквозила холодная, выверенная ярость, — они как пиявки. Они чуют деньги, статус. Она увидела в тебе лёгкую добычу, прознала, кто ты, из какой семьи. И теперь использует тебя, твою доброту, эту ситуацию с квартирой. Разве ты не видишь? Она просто хочет вцепиться в тебя, чтобы вырваться из своей грязи. Она такая же, как её мать. Ты не видишь? Ты просто ослеп…

Вадим медленно повернул к ней голову. Его лицо было спокойным, но в серых глазах горел опасный, холодный огонь.

— Я здесь не для того, чтобы устраивать сцену, — торопливо продолжила Лера, видя его реакцию. — Я здесь как твой друг. Единственный человек, который действительно о тебе заботится. Я просто хочу, чтобы ты открыл глаза. Брось её, Вадим. Пока не стало слишком поздно. Пока она не разрушила твою жизнь окончательно, как её мать разрушала жизни других мужчин. Ты снова попал в ту же ловушку. Сначала тот ребёнок, а теперь она! Они ведь обе одинаковые. И будущее у них одно. Ты окружил себя пираньями…

Лера замолчала, ожидая его реакции. Она была уверена, что сейчас Вадим будет раздавлен. Что её слова разъедят тот тонкий налёт увлечения, и он увидит правду.

Но Вадим молчал. Он смотрел на Леру, и его лицо было похоже на маску из камня. Он не был шокирован. Он был в ярости. Но ярость его была тихой и ледяной. В этот момент он видел перед собой не просто жестокую в своей глупости девушку. Он слышал эхо суждений собственной матери, её холодного презрения. Того самого, которое заставило её отвернуться от Саши.

— Так мать посмела тебе рассказать? — его голос был тихим, но от этого ещё более пугающим.

Лера вздрогнула и помотала головой.

— Нет… Это неважно. Вадим, я просто хочу, чтобы ты понял…

— Нет, — прервал он её. — Это ты сейчас кое-что поймёшь.

В его глазах не было ничего, кроме отвращения.

— Ты опустилась до того, чтобы нанять кого-то и следить за Викторией? Ты, чёрт возьми, заплатила кому-то, чтобы следить за мной и ребёнком? Ты, чёрт возьми, притащила эту грязь сюда, вывалила передо мной и думала, что это… что? Сделает тебя лучше в моих глазах?

— Я хотела помочь!

— Помочь? — злая усмешка Вадима полоснула холодным лезвием. — Ты просто хотела найти оружие. И знаешь, что самое отвратительное? Ты даже не понимаешь, насколько жалко сейчас выглядишь. Ты говоришь об этих женщинах, но сама ничем не лучше. Ты так же готова пойти на любую низость, чтобы получить то, что, как ты считаешь, принадлежит тебе по праву.

Его слова били наотмашь. Лера смотрела на него, и её лицо медленно белело.

— И ты посмела марать в этой грязи и невинного ребёнка… — Вадим говорил медленно, чеканя каждое слово. — Всё, чего ты сейчас добилась, это окончательно показала мне, кто ты есть. И я тебе за это даже благодарен. Потому что теперь у меня не осталось ни капли сомнений.