Мой дорогой муж - Оксана Сергеевна Головина

Кирилл, в свою очередь, воспринимал Сашу, как и её мать — как причину всех бед, творящихся в их доме. Он считал, что и она, и её мать приносят несчастья. Старший брат погиб из-за этой женщины, а теперь всё будто повторяется снова. Теперь младший брат, больше всех любивший Валентина, тянулся к этой девочке и стал навещать её втайне от семьи. Кирилл боялся, что он повторит судьбу Валентина...

Но Вадим свой выбор уже сделал. Год за годом он наблюдал, как Саша растёт, как в её чертах всё отчётливее проступают знакомые, до боли родные черты Валентина. Та же улыбка, тот же наклон головы, когда она задумывалась, тот же талант к рисованию. Он видел в ней продолжение своего брата, живое напоминание о том свете, который он когда-то потерял. И он любил её. Любил так сильно, как только мог.

А полгода назад бабушки не стало... Вадим прекрасно понимал, какая участь ожидала ребёнка. Мать первым делом избавилась бы от неё. Поэтому, не раздумывая ни секунды, он сделал то, что должен был, и оформил опекунство над Сашей. Он поклялся себе, что это «солнце» никогда не погаснет…

Резкий, пронзительный звонок телефона вырвал Вадима из мыслей. Он вздрогнул, возвращаясь в реальность — на мокрую, освещённую фонарями обочину. На экране высветилось «Курьерская служба».

— Слушаю… — его голос прозвучал хрипло.

— Добрый вечер, это служба доставки. Будем у вас минут через двадцать.

— Да, — Вадим откашлялся, заставляя себя прийти в себя. — Отлично. Жду вас…

Сделав ещё один глубокий вдох, он завёл мотор и снова влился в поток машин, направляясь к своему дому. Нужно было покончить наконец с делами на этот день.

Припарковавшись во дворе, Вадим почти сразу увидел подъехавший фургон доставки. К счастью, лифт уже работал. Двое грузчиков быстро и деловито занесли в квартиру тяжёлые упаковки с ламинатом. Вадим расписался в накладной, закрыл за ними дверь и остался стоять один посреди этого хаоса. Днём он уже договорился о начале работ на завтра. И наконец, справившись со всеми делами, мог вернуться в квартиру Виктории.

Когда Вадим тихо вошёл, его встретила тишина и мягкий свет ночника из коридора. И первое, что он увидел, был шлем, стоявший на тумбочке в прихожей. Он был «полечен»… Ляля, очевидно, постаралась на славу. Все старые царапины теперь были заклеены новыми, яркими пластырями: голубыми, салатовыми, жёлтыми. Эта детская, наивная забота вызвала у Вадима тёплую, грустную улыбку. Он провёл рукой по гладкой поверхности, касаясь уголков пластырей. Завтра… Завтра нужно обязательно купить ей новый.

Судя по доносившемуся из ванной шуму воды, Виктория была в душе. Вадим устало прошёл по коридору и тихо, стараясь не скрипнуть дверью, заглянул в их с Сашей комнату. Девочка уже спала, свернувшись калачиком под одеялом. Её дыхание было ровным и спокойным.

Вадим тихо прикрыл за собой дверь и, не включая свет, опустился на пол у её кровати, прислонившись к ней спиной. Он просто сидел так, в полумраке, слушая дыхание спящего ребёнка. Здесь, рядом с ней, хаос в его душе немного утихал. Он сидел так долго, пока не почувствовал лёгкое прикосновение. Маленькая ладонь легла ему на голову, начав нежно перебирать пряди. Саша не спала. Или проснулась…

— Ты согласишься быть моей семьёй? — тихо, почти шёпотом, спросил Вадим, не поднимая головы.

Он имел в виду удочерение, не просто опеку. Официальное, настоящее. Её рука замерла на мгновение. А затем Саша тихо повторила его же недавние слова, услышанные в ванной. Слова, которыми она теперь пыталась отвлечь от того, что его так мучило.

— Попробуй так же самоуверенно повторить это завтра…

— Я не пьян… — устало усмехнулся Вадим, опуская голову ей на одеяло.

— Боюсь, твоё теперешнее состояние мало чем отличается.

— И что же ты ответишь завтра?

— Ты узнаешь об этом, если хорошо отдохнёшь…

Саша демонстративно повыше укрылась одеялом, но её ладонь так и осталась лежать на его волосах. Вадим снова усмехнулся, чувствуя, как напряжение, сковывавшее весь вечер, наконец отпускает. Он осторожно убрал её руку, накрыл одеялом повыше и, помедлив секунду, поднялся.

Выйдя из комнаты, он увидел Викторию. Она стояла у входа на кухню, прислонившись плечом к дверному косяку и сложив руки на груди. На ней была та же растянутая футболка и короткие шорты, а влажные после душа волосы были собраны в небрежный узел на затылке. Она смотрела на него спокойно и внимательно.

— Устал?

— Да… — честно признался Вадим.

Он подошёл к ней. На столе стояла тарелка, заботливо накрытая другой тарелкой — Виктория приготовила для него поздний ужин. Но сейчас ему была не нужна еда. Вадим просто шагнул к ней и, не говоря ни слова, склонил голову на плечо Виктории, вдыхая знакомый, успокаивающий цветочный запах её шампуня. И впервые за долгие часы он почувствовал, что наконец-то дома.

ГЛАВА 29

Виктория на мгновение замерла, совершенно не ожидая такой откровенной уязвимости. А затем, поддавшись этому тихому, отчаянному порыву, медленно, почти неуверенно, подняла руку и осторожно погладила его по спине, словно успокаивая.

— Я рад тебя видеть, дорогая жена… — голос Вадима, приглушённый её плечом, был тихим, почти шёпотом, а горячее дыхание коснулось кожи на её шее, вызывая россыпь мурашек.

— Могу сказать, что это взаимно, — так же тихо ответила Виктория. — Ты сказал не пропадать и хоть иногда писать. А сам исчез допоздна и ни одного сообщения. Каково было бедной мне?

Вадим усмехнулся, не поднимая головы, и она почувствовала, как его плечи вздрогнули от беззвучного смеха.

— Извини. Посидишь со мной, пока я ем?

— Хорошо.

Виктория осторожно отстранилась, и Вадим в ту же секунду ощутил сожаление. Ему инстинктивно хотелось притянуть её обратно, сжать в объятиях и не выпускать до самого утра. Просто стоять так, в тишине, вдыхая её запах.

— Кажется, всё остыло. Я не знала, когда точно ты вернёшься. Садись, я подогрею.

— Не нужно, — он покачал головой. — Съем и так.

Вадим тяжело опустился на табурет и пододвинул к себе тарелку с ужином. Он и правда был голоден, но ещё больше ему нужно было просто её присутствие рядом.

Виктория, не споря, включила электрический чайник.