Покипси - Анастасия Дебра

Коул сунул руку в карман. Он написал Беккету, не глядя:

«Оставайся на месте».

Наконец все набранные в тайне текстовые сообщения принесли свои плоды.

— Она пошла меня искать. Она пошла найти меня, — сказал Блейк. В его голосе была смесь откровения и отвращения. — Как ты думаешь, Коул, могу ли я любить её? Могу ли я прожить с ней жизнь?

Коул не ожидал такого вопроса. Он ожидал, что Блейк сойдёт с ума. Он взвесил свои варианты.

— Блейк, я думаю, у вас двоих был бы прекрасный роман. Но в долгосрочной перспективе? Я не знаю. Я боюсь. А если она хочет семью? Или мужчину, который будет сидеть за обеденным столом или готовить ужин на гриле? Каждую ночь, годами? Как ты думаешь, такое возможно для тебя?

Блейк позволил Коулу перевязать рану.

— А что насчет тебя? — Коул продолжил. — Что, если бы она стала твоей и ушла? — Коул представил лицо Кайлы, пока он разговаривал с Блейком.

Блейк торжественно посмотрел на Коула.

— Я бы очень постарался стать тем мужчиной, который ей нужен. Я бы старался усерднее, чем ранее.

Коул почувствовал укол в грудь и задумался, говорил ли он от собственной боли. Помогал ли он вообще своему брату?

— Я думаю, любовь добьёт тебя, Блейк. Думаю, ты бы больше не смог быть с нами. Она потребует больше здравого смысла, чем у тебя есть.

Слова Коула были горькими, и Блейк быстро отвернулся, как будто его ударили.

Коул развернулся и спустился по лестнице, ожидая неизбежного. Скоро Блейк спустится по лестнице и впадёт в безумие.

* * *

Но Блейк взял из небольшой речи Коула только самые любимые отрывки. Ливия пыталась его найти. Ливии нужен был он, чтобы обеспечить её безопасность. Блейк повернулся к орга́ну. Раньше клавиши насмешливо танцевали, как разрозненные кусочки головоломки, но теперь… Теперь они послушно ждали. Его руки знали их. Его руки могли сплести их вместе и творить.

Так он и сделал.

Он перепрыгнул через Аве Марию, как будто Ливия держала его за руку, помогая ему преодолеть её.

Нет больше Аве Марии.

Его руки летали над орга́ном, сочиняя, изобретая, раскрывая всё, что было внутри него. Блейк покажет Ливии всё, что у него есть внутри. Если она и искала его, она не ненавидела его. Если она искала его, ему было позволено любить её.

Даже если Коул был прав, и Блейку не хватало здравого смысла быть с ней, он мог наблюдать за ней, как рыцарь за своей королевой. Он мог защищать её, чтобы она больше никогда не сталкивалась с кем-то вроде Дантиста.

Блейку разрешили любить Ливию. И он будет.

Блейк любит Ливию.

* * *

Бонусная сцена 7

Орга́н в первый раз

Ливия поняла, что заснула у стены церкви, когда её разбудил собственный храп. Так стыдно. Как я могла здесь уснуть? Именно сейчас?

Она потерпела полную неудачу в роли сталкерши-инкогнито. Ливия щёлкнула по мобильному телефону и увидела, что уже почти полночь. Её охватила паника. Что, если я пропустила его? Идиотка.

Ливия осторожно ударилась головой о кирпичи. Она посмотрела вверх. Лучик света всё ещё струился бесцветной радугой из окна над ней. Она впервые заметила, что окно было приоткрыто.

Она смотрела на эту щелку, когда из орга́на прозвучала первая нота. Ливия так глубоко вдохнула, что чуть не задохнулась от воздуха.

Это было громко. И это было ужасно.

Возможно, это не он.

Это звучало так, как будто кто-то посадил малыша за орга́н. Ноты лились беспорядочно, совершенно немузыкально. Не будь им.

Впервые с тех пор, как Блейк ушёл, Ливия желала, чтобы он был далеко-далеко от неё — далеко от того места, где она слушала душераздирающую атаку на орга́н.

Но она знала, что это был он. Её сердце знало, что он наконец-то здесь. Её руки дрожали, пока она слушала, умоляя ключи собраться в мелодию. Ливия хотела, чтобы он мог играть. Игра не могла быть одной из его галлюцинаций. Она должна быть настоящей.

Если он не может играть, возможно, он слишком сломлен.

Её мысли застряли, а разум Ливии замер.

Блейк продолжал попытки. Всё ещё пытался.

Ливия подтянула колени к груди и сжала голени.

Наступила тишина — обжигающая, пронзающая уши тишина.

Ты можешь играть?

Ты можешь играть?

Ты можешь играть.

Ты можешь играть.

Ты можешь играть.

Ты можешь играть.

Боже, пожалуйста.

Ты можешь играть.

Ливия почувствовала, как надежда поднимается из глубин её страха, словно спасательный круг. Она стояла и бормотала вслух свои мысли, слёзы стекали на её приоткрытые губы.

— Ты можешь играть. Ты можешь играть. Ты можешь играть.

Ты можешь играть, Блейк. Ты можешь играть.

И тут из маленького окошка водопадом полилась настоящая, красивая музыка. Ливия была ли волной совершенством органа. Это была история. История о том, как Блейк скучал по ней, была так же очевидна, как если бы он прошептал ей об этом на ухо.

Клавиши теперь звучали более полно, как будто играло три человека, а не один. Колокола. Она услышала звон колоколов в совершенной симфонии. Затем орга́н начал серию длинных, колеблющихся нот — пение, словно хор. Ей потребовалось некоторое время, чтобы придумать правильные слова, но когда они пришли ей в голову, она сразу поняла, что они идеальны:

Блейк любит Ливию.

* * *

Продолжение главы…

Ты можешь играть. Ты можешь играть. Ты можешь играть! Ливия прислонилась к стене, её боль и дрожь растаяли, когда игра Блейка стала чем-то прекрасным. Она откинула голову назад и открыла рот, словно собираясь выпить музыку. Она не могла себе представить, как он это создавал — казалось, что играют три человека. Она слышала колокола, затем ноты зазвучали как голоса. Музыка так ясно пела ей:

Блейк любит Ливию. Блейк любит Ливию.

Она вытянула руки и впилась пальцами в грубый, царапающийся кирпич, пытаясь обнять его снаружи церкви. Она вытерла слёзы с щёк. Ей хотелось забежать внутрь и увидеть, как он творит. Ей хотелось увидеть его сильные руки и чувственные пальцы, создающие музыку. Звуки Блейка очаровали её.

«Ливия, это просто интуитивное чувство, но позволь ему прийти к тебе».

Слова доктора Лаванды сквозь музыку вырвались на передний план её сознания.

Блейку нужно было найти Ливию. И он знал, где её найти. Он мог приехать к ней в любой день на вокзал Покипси. Но возвращение должно было стать его выбором.